Морок
Шрифт:
Значит, дело не в том, что Люси забыла продемонстрировать ненависть к бывшему мужу. Ненависть исчезла. Люси «устроилась», — ее любимое словечко! — и ненависть ей больше не нужна. Виктор обрадовался: одним врагом меньше, и каким врагом! Люси умела ненавидеть — от всей своей простой и амбициозной души.
— Прежде чем я поздравлю тебя, скажи, это хороший брак? Ты удачно устроилась? — спросил он с искренней симпатией.
— Очень! Он весьма обеспеченный человек. И он по-настоящему ценит меня.
Виктор ясно понял: Люси ставит новому супругу
— Ты позвонил не случайно, Виктор. — Он насторожился. — Я больше не верю в случайности. Все в этом мире связано.
Ого! Люси увлеклась мистикой.
— Мы… То есть я буквально на днях тебя вспоминала. Я никогда не смотрю твоих передач, Виктор, ты уж прости… А тут мы случайно включили телик, а там ты — рассказываешь что-то из России.
Его и правда снимали для новостей, он рассказывал о фильме, над которым работал: канал потихоньку начинал пиарить свою будущую продукцию.
— Вот так совпадение! — без энтузиазма поддакнул Виктор. Ему хотелось свернуть разговор.
Но Люси, любившую потрепаться, понесло.
— Представляешь, я тоже скоро поеду в Россию!
— Ты? Зачем?! — Виктор искренне изумился.
— Мой Мэтью держит сеть магазинов в Москве и раз в год ездит их инспектировать. Он хочет взять меня с собой.
Виктору стало совсем интересно.
— Какие же магазины? Я неплохо знаю Москву…
— Продукты. Только натуральные и экологически чистые. Мэтью строго следит за качеством.
— Называются как?
Люси не стала скрытничать.
— «Зеленый дом».
— О! Я заходил в один такой. Цены на удивление приемлемые. Я даже решил, что этому товару нельзя доверять. Но теперь понимаю, что ошибся, — торопливо добавил Виктор, чтобы не обидеть ее.
На том и распрощались, вполне дружелюбно.
Мой Павлик выходит замуж! Нет… Как это называют?.. Женится. Просто я привыкла держать его за подружку.
Павлик в субботу женится, а я узнаю об этом случайно, через третьи руки. От Веры: он ведь работает вместе с Веркиным мужем.
Как странно, как чудно…
Мой Павлик, мой верный и падежный друг, моя наперсница, мой безотказный помощник… Он ничего не сказал, даже не намекнул…
Павлик, который с ладони кормил меня ягодами в лесу и смотрел на меня с робкой нежностью. Еще тогда, давно, до Англии…
Худющий, хрупкий, как девочка, с огромными глазами под толстыми стеклами очков.
Павлик дарил мне забавные безделушки и маечки со смешными надписями и верил, что я — как раз тот человек, который все это по достоинству
До Пашки у меня были мужчины. Не сказать, что много, не сказать, что часто, не сказать, что по большой любви, хотя уважение и некоторое возбуждение мне были необходимы. Такой нежной симпатии, как к Пашке, я, может, больше ни к кому и не испытывала. Но вот ничего иного мне с ним почему-то не хотелось. Мне так нравилась наша совершенно детская, платоническая дружба!
Павлик первым среди всех моих знакомых подключился к Интернету, как только я уехала в Англию. Он переправлял мне мамины длинные письма и читал мои многотомные послания, адресованные сразу им обоим. Сам писал по две строчки: он принадлежит к тому большинству мужчин, что не умеют самовыражаться в письмах. Зато Павлик нашел возможность звонить с халявного рабочего телефона в мое лондонское жилище (а может, врал и звонил из дому) и болтать со мной по полтора часа каждую неделю, скрашивая одиночество мне и самому себе…
Вскоре я приобрела привычку относиться к Павлику как к подружке, делиться с ним и советоваться по любым вопросам. Я обсуждала с ним отношения с противоположным полом, проблему поисков пары, своей второй половинки. Я, наверное, слишком ясно намекала, что самого Павлика в кандидатах не числю. Если так, это было жестоко. Я даже рассказала ему об Андрее. Правда, у меня хватало ума воздерживаться от конкретики, называть Андрюху просто знакомым, но, видно, частота упоминаний этого знакомого была слишком прозрачной.
В Шотландии кафе, где я мыла посуду, предоставило мне поганенькое, дешевое жилье: ни телефона, ни выхода в Интернет. Денег хватало лишь на то, чтобы изредка позвонить маме: как дела? жива-здорова! до свидания.
Я могла бы писать Пашке письма или еще что-то придумать, но не хватило у меня на это не то сил, не то желания. В конце концов Пашка все понял правильно: что я не скучаю по нему и никакой специальной любви, кроме братской, к нему не испытываю. Его нежная преданность меня удивляла и несколько стесняла.
Почуяв, что не нужен мне как мужчина, он нашел другую женщину. Мою тезку, между прочим, ее тоже зовут Александрой.
Конечно, меня царапнула эта перемена. Наверное, нет женщины, которой бы не хотелось, чтобы любящий мужчина ждал ее благосклонности вечно. Но умом я понимала, что испытываю чувства собаки на сене. И про физиологию я все понимаю. И потом… далеко это все было от меня, так далеко!
За Пашку я, в сущности, больше радовалась, чем огорчалась его «измене». С этих пор до самого моего возвращения в Москву мы с ним обменивались только открыточками по праздникам.