Моргейн
Шрифт:
Было что-то грозное в таком глухом упорстве; Вейни положил меч через луку седла, когда они поравнялись с человеком, боясь от него какого-нибудь затаенного намерения. Он не хотел, чтобы этот человек оказался возле Моргейн, и, расположив свою лошадь между ними, поравнялся с ним.
Но тот так и не посмотрел на них, а шел, опустив глаза, шаг за шагом, опираясь на посох, представляющий собой остатки копья. Он был молод, в одеждах придворного, с ножом на поясе. Его белые волосы были завязаны в хвост, на щеке был порез и синяк, кровь сочилась через грубые бинты на его ноге.
— Он сумасшедший, — сказала Джиран.
— Нет, — ответил Китан. — Он просто боится увидеть Моргейн.
Их лошади медленно двигались наравне с юношей по извивающейся тропинке, и Китан ласково начал расспросы на его языке — но получил в ответ только сердитый взгляд, да невнятное бормотание. Были названы имена, которые заинтересовали Вейни, но больше он не мог понять ни единого слова. Юноша истратил последний запас своего дыхания и замолчал, продолжая идти, как и раньше.
Моргейн пришпорила Сиптаха, двигаясь вперед рядом с Вейни и Джиран. Китан тоже последовал за ними. Вейни посмотрел на юношу, который все еще упрямо плелся сзади.
— Что он сказал? — спросил Вейни Моргейн. Она пожала плечами, не в настроении отвечать.
— Он из Сотарна, — ответил Китан на ее молчание, — и такой же псих, как и все остальные жители. Он говорит, что направляется в Абараис, куда идут все, поверив этому кайя Роху.
Вейни взглянул на Моргейн и увидел ее мрачное лицо. Она пожала плечами.
— Значит, мы поспеем слишком поздно, — сказала она, — как я и боялась.
— Он пообещал им, — сказал Китан, — другую, более хорошую землю и надежду выжить, и они поверили ему. Они собираются в армию, чтобы всем вместе уйти туда, и крепости брошены — они говорят, что в них больше нет нужды.
Он снова взглянул на Моргейн, ожидая какого-нибудь ответа, но его не последовало. Она ехала теперь медленно, проезжая мимо брошенных полей. Он видел ее напряженность, которая скрывалась за поверхностным спокойствием.
Такой жестокости и террора его нервы долго не выдержат.
«Давай оставим все, — хотел сказать он, — найдем затерянное в горах место и подождем, пока Источники закроются. Здесь достаточно жизни для нас. Мы можем выжить и состариться до того, как воды поднимутся, чтобы затопить эти горы. Мы могли быть одни, в безопасности, далеко от всех наших врагов».
Она сделала свой выбор, размышлял он сам с собой, но начал думать о том, что было бы, если бы Рох вдруг внезапно исчез. Она уже все равно ни перед чем не остановится и вступит в бой против целой армии, забрав всех с собой.
Это были предательские мысли; он понял это и судорожно перекрестился, желая отогнать их. Затем встретил ее взгляд и испугался, что она почувствовала его страх.
— Лио, — сказал он спокойным голосом, — какое бы решение вы ни приняли, я буду рядом.
Это, казалось, убедило ее. Она опять посмотрел на дорогу, по которой они ехали, и на холмы.
Опускалась ночь, сумерки ложились
Посреди дороги лежал мертвый человек. Черные птицы поднялись с его тела, как тени в темноте, тяжело взмахивая крыльями.
Вейни с ужасом подумал о жестокости, царящей в этой армии; отчаявшиеся, испуганные люди — люди и полукровки, собравшиеся вместе. Вскоре они подъехали еще к двум мертвым телам, одним из них была женщина, другое лежало в черном одеянии священника — тощего и старого.
— Они совсем одичали! — воскликнул Китан.
— А что будем делать мы? — наконец спросила Джиран, которая молчала большую часть дня. — Что будем делать мы, когда достигнем Абараиса, если они все собрались там?
Это был не праздный вопрос, а отчаяние… Джиран, которая знала меньше, чем они, что должно будет случиться, и которая воспринимала все очень терпеливо и с надеждой. Вейни взглянул на нее и беспомощно покачал головой, предвидя, что она сама начала догадываться, о чем Моргейн пыталась честно предупредить ее, беззащитную девочку из Бэрроу.
— Ты, — сказала Моргейн, — все еще вольна оставить нас.
— Нет, — спокойно ответила Джиран. — Как и лорду Китану, мне не на что надеяться. Я не могу пройти туда, куда мы направляемся, — по крайней мере одна, — она сделала жест беспомощности, словно трудно было объяснить это словами. — Разрешите мне попробовать с вами, — сказала она затем.
Моргейн на минуту задумалась над ее словами, в то время, как они ехали по дороге, и наконец кивнула головой в знак согласия.
Темнота все сгущалась до тех пор, пока не остался только свет меньшей луны и следы путей других лун на небе — туманные арки через звезды. От одной стены широкой долины до другой чернели тени огромных руин, и это были уже не Стоячие Камни, а остроконечные прямые вершины с изгибающимися ступеньками на внешней стороне. Они приближались с обеих сторон дороги и вскоре почти перекрыли ее; путь стал узким. Они больше не могли видеть холмы. Каменные вершины обрамляли края тропинки и торчали как ребра возле хребта дороги.
Копыта лошадей рождали громкое эхо, а туманные перспективы этого пути, освещенные лишь луной, могли таить в себе много засад. Вейни держал меч наготове, мечтая как можно скорее миновать это извилистое место, понимая всю неразумность езды вслепую сквозь темноту. Дорога теперь стала абсолютно неразличимой, и когда она поворачивала, торчащие каменные иглы перекрывали им обзор со всех концов.
А затем она начала подниматься, словно ветер, по длинным каменным террасам, которые вели в кромешную тьму — беззвездные тени по мере их приближения стали принимать форму огромного каменного куба; им открылось сооружение, над которым возвышались каменные шпили, давно уже смутно различаемые ими издалека.