Моргейн
Шрифт:
Некоторое время они с трудом ехали по дороге среди холмов и вскоре догнали окаменевших от усталости кваджлов и Джиран. Джиран ехала несколько в стороне от полукровок, оглядываясь назад, словно хотела присоединиться к ним, но боялась. Видимо, боялись этого и полукровки. Неожиданно Моргейн пришпорила Сиптаха, заставляя его бежать вдоль поднимающейся по холмам дороги. Вейни почувствовал иссякание сил эндарского вороного и неуверенность в его поступи.
— Ради бога! — закричал он Моргейн, когда вороной сделал последние усилия и больше уже не мог бежать. И бейнский
Она послушалась его, сбавив темп, и лошади опять пошли шагом. Слышалось их сильное и надрывное дыхание. Свет становился ярче, высвечивая верхушки холмов вдалеке — их последнее пристанище. От них веяло проникающим в сердце одиночеством. Вейни вспомнил обширные цепи родных ему гор, острые верхушки которых доставали до самых небес и простирались так далеко, как только мог видеть глаз. Эти горы имели неясные очертания и были такими старыми, что казались закоченевшими у моря. На склонах холмов стали появляться признаки жизни: обработанные поля, защищенные террасами и каменными глыбами от наводнения; следы недавней работы местных фермеров — маленькие поля и сады, местами залитые водой. Сразу же становилось понятно, что именно здесь находится основа силы Шию, то неиссякаемое богатство, которое веками поддерживало всех этих блистательных лордов.
У подножия длинного холма, с которого дорога была видна во всех направлениях, Моргейн наконец спешилась. Вейни тоже слез с лошади и взял уздечку Сиптаха из ее безжизненных рук. Она посмотрела далеко вдоль дороги, где полукровки только начали путь к холму.
— Сделаем остановку, — сказала она.
— Да, — ответил он удовлетворенно и взялся ослабить подпруги, чтобы освободить лошадей. Моргейн пошла к насыпи камней на холме, лежать на которых было лучше, чем на мокрой земле.
Закончив работу, он принес фляжку ликера хию и завернутую еду и предложил ей. Она сидела с Подменышем, отстегнутым от пояса, прислонясь к камню плечом, ее правая рука согнулась на коленях от боли. Подняв голову, она с усилием взяла то, что он ей предложил. Тем временем полукровки уже подъехали близко к ним, а Джиран была все еще далеко.
— Лио, — сказал Вейни осторожно, — было бы хорошо, если бы мы отдохнули сейчас. Лошади загнаны так, что не могут идти. Возможно, нам еще понадобится, чтобы они сослужили нам хорошую службу.
Она кивнула, безвольно принимая его аргументы, невзирая на то, согласуются ли они с ее мнением или нет, наблюдая за происходящим без малейшего интереса в глазах. Он прислушивался к приближающимся полукровкам с особым гневом, не желая, чтобы чужаки были рядом с ней, когда она находилась в таком настроении. Он и раньше замечал за ней такое — когда она двигалась машинально, по необходимости, и была в то время как бы потерявшейся. Время было слишком быстротечным для нее, шедшей от одних Врат к другим и снова к следующим Вратам, участвовавшей в войнах, давно забытых даже его предками.
Теперь и он был отрезан сотнями лет. Джиран… Он взглянул на ее отдаленную фигурку с неожиданным осознанием. Тысячи лет. Он не мог вместить это в своем
Моргейн, проносящаяся через столетия, проникла в его век, пленила его и вместе с ним пересекла тысячелетие, отделявшее их от рождения Джиран, предки которой были захоронены в Бэрроу.
О, Господи, прошептали его губы.
Ничего из того, что он знал и помнил, больше не существовало. Все было убито временем, превратилось в пыль. Он понимал, чего лишился, проходя через Врата. И это было безвозвратно. Ему хотелось спросить Моргейн, узнать о тех вещах, которые она скрывала от него.
Но кваджлы были уже рядом. Лошади топтались на краю дороги. Лорд Китан, безоружный, с непокрытой головой, спрыгнул со своего седла и направился к ним с одним из своих людей, в то время как другой занялся лошадьми.
Вейни поднялся, отстегнул кольцо, на котором держался его меч, и занял место между Китаном и Моргейн. Китан остановился. Уже совсем не тот элегантный лорд Китан. Его утонченное лицо осунулось, плечи опустились. Он поднял руку, показывая, что безоружен, а затем опустился на камень на порядочном от Моргейн расстоянии. Его люди уселись рядом с ним на землю, их бледноволосые головы склонились в изнеможении.
Джиран подъехала и, соскользнув с седла, попыталась ослабить подпругу своей лошади, затем подвела животное к зеленевшему пятну травы и наконец в изнеможении села рядом с ней.
— Отпусти повод, — посоветовал Вейни. — Кобыла устала, она не убежит, — и протянул в ее сторону руку. Тогда Джиран подошла и присела рядом с ним на голую землю, склонив голову на колени. Моргейн заметила ее присутствие, бросив на нее такой взгляд, каким обычно смотрела на животных. Вейни прислонился спиной к камню, его голова кружилась от недостатка сна и ему казалось, что земля все еще содрогается под ногами, словно он едет на лошади.
Он не отважился заснуть. Он следил за полукровками уставшими глазами до тех пор, пока жажда не пересилила его. Он подошел к лошади и, взяв фляжку, выпил ее до дна, не спуская глаз с кваджлов, которые не шевелились. Затем выбросил ее через плечо и вернулся, задержавшись около седла Джиран, к которому был привязан узел из одеял. Он снял его, а затем предложил другую фляжку Моргейн, которая с благодарностью взяла ее, отпила и передала Джиран.
Кваджлы задвигались. Вейни увидел, что один из слуг поднялся на ноги, подошел к ним с мрачным лицом и обратился к Джиран. Он протянул руку к фляжке, требуя ее. Джиран поколебалась, но Вейни кивнул, и полукровка схватил фляжку и отнес ее к Китану. Лорд кел пил судорожно, затем отдал флягу своим людям. Через некоторое время тот же самый слуга вернул ее, протянув в руки Вейни. Вейни стоял, играя желваками, и он кивнул в сторону Джиран, у которой тот взял фляжку. Он отдал фляжку ей, глядя на Вейни с беспокойством. И склонил голову — жест вежливости у кваджлов. Вейни вернул ему этот жест, без удовольствия и без грации.