Морф
Шрифт:
— Спасибо, — я кивнула, — чувствую себя вполне по-человечески.
— Это хорошо. Тебе придется снова искупаться, а я пока поищу новое платье…
— А можно… штаны? — млея от собственной наглости, поинтересовалась я.
— Разумеется. Только не говори, что тебе еще и меч понадобится для тренировок, — поморщился Арнис.
— А что, и меч есть? — от радости я чуть не подпрыгнула.
— Есть, есть, — он смерил меня задумчивым взглядом, — я вот что хочу тебе сказать, душечка. Я буду радушным хозяином, ты можешь ходить везде, где тебе вздумается… за исключением тех помещений,
— Угу, — я торопливо закивала, — именно там некроманты хранят отрезанные головы бывших любовниц, которые не смогли им угодить. Верно?
— Может быть, — в голосе Арниса сквозило почти женское кокетство, — я буду благодарен, если ты запомнишь это простое правило. Так мы договорились?
— Не вопрос, — я отодвинула стул, — я буду вести себя так, как подобает.
— Вот и замечательно, душечка.
…К вечеру я стала обладательницей великолепной одежды и не менее прекрасного меча с инкрустированной перламутром рукоятью. Что поделаешь, я была из тех сумасбродных девиц, что мнят себя равными мужчинам. Я занималась вместе с боевыми магами, чтобы хоть как-то компенсировать ущербность магического дара. Толку, правда, от занятий получилось не много.
Существа вроде меня не испытывают усталости, но я все равно легла в постель. Сон оставался как бы напоминанием о том, что я все-таки человек, и что об этом надо помнить. Перед тем, как провалиться в дрему, я успела подумать — как там Шер? Ушел ли, запутал ли гончих? Или — все, схватили, и снова тащат на казнь, в Карьен? Несмотря на пуховое одеяло, мне по-прежнему было холодно, и так не хватало рядом того, кто позволил бы пить, как целебный бальзам, его тепло. Шерхем позволил мне это делать. Позволит ли Арнис? Кажется, не стоит и пробовать. Это будет настоящим свинством — мол, кроме предоставленного укрытия изволь еще и обогревать.
«Надо спросить, не завалялось ли у него шерстяных чулок от какой-нибудь подруги», — сонно размышляла я, проваливаясь в сон без сновидений.
И вдруг я услышала крик, шедший, как мне показалось, из-под самого основания замка. Жуткий вопль, полный боли.
***
Утро выдалось душное и пасмурное. Я оделась, выглянула в окно: отсюда внутренний двор был как на ладони. Круглые зеленые клумбы, беседка, оплетенная вьющимся розовым кустом, маленький мраморный фонтан. Все это навевало ощущение тихой безмятежности, но стоило чуть-чуть поднять взгляд — и становились видны ряды зомби, расхаживающие по внутренней замковой стене. Серые фигуры, конечно, сводили все приятные ощущения на нет. Что ж, кому-кому, а не мне падать в обморок при виде мертвяков. И я отправилась вниз, надеясь обнаружить некроманта, а заодно и завтрак.
Стол в обеденном зале был накрыт, вчерашний зомби невозмутимо стоял, чуть склонившись над пустующим креслом Арниса. Я потопталась на месте, оттягивая время и не зная, что делать: то ли садиться и завтракать, то ли бежать разыскивать хозяина замка. Из головы не шел услышанный ночью крик, и я уже начала допускать мысль о том, что вопить-то мог и сам некромант.
— Отец уехал на рассвете, — прозвучал ломкий мальчишеский басок, — не жди его.
Я молча дождалась,
— Что? — наконец он поднял на меня глаза, — что ты на меня так смотришь, умертвие?
В черных глазах я увидела столь знакомое раздражение и злость. Так Шерхем смотрел на весь мир, а мальчишка — исключительно на меня. Охр возьми, маленький злобный щенок, того и гляди палец оттяпает. Но лицо было умным. Если бы этот Гверфин улыбался почаще, то его можно было счесть весьма и весьма привлекательным.
— Ты слышал ночью крик? — брякнула я первое, что пришло в голову.
Он щелчком расправил кружевные манжеты. Усмехнулся совсем по-взрослому и как будто сделался старше на пяток лет.
— Замок некроманта, — медленно и задумчиво произнес Гверфин, — ничего странного. Замок некроманта хранит много мрачных и неприглядных тайн. Возможно, ты слышала крики призрака.
— Здесь есть призраки? — я нахмурилась, пытаясь припомнить, что на этот счет слышала от знакомых некромантов в интернате. И — хоть убейте — в памяти не всплывало ровным счетом ничего.
— В замке некроманта могут быть призраки тех, кого он подверг зомбированию, — ровно заметил Гверфин, продолжая прерванную трапезу и всем видом показывая, что не собирается тратить на меня свое драгоценное время.
— Твой отец зомбировал живых? — не унималась я, — но это же…
— Послушай, умертвие, — он даже отставил стакан, — я не собираюсь обсуждать с тобой, что должен, а что не должен делать мой отец. Я уже знаю, что ты не виновата в том, что с тобой сотворили, но… Тебе дали здесь приют — радуйся. И не надоедай дурацкими вопросами.
Я молча уселась на свой стул, подцепила с блюда гренки и несколько кусков тонко нарезанной ветчины. Высокомерия в этом подростке было хоть отбавляй, но я не собиралась сдаваться так просто.
— Я не совсем умертвие, — тихо сказала я, — у меня есть шансы вновь стать живым человеком.
Гверфин пожал плечами.
— Мне это безразлично.
— А мне было бы приятно, если бы ты называл меня по имени. В конце концов, разве в академии Карьена не обучают более учтивому обхождению с дамами?
— С дамами — да.
— А я, значит, кто?
Он смерил меня презрительным взглядом.
— Я уже говорил, кто. И оставь меня в покое.
— Зомби — не лучшие собеседники, мне с ними скучно, — скривилась я, — придется потерпеть, милый Гверфин.
Мальчишка обреченно вздохнул и уставился на меня так, как будто я была тараканом на его тарелке.
— Ну, хорошо. Что тебе от меня нужно? Вечером отец приедет, с ним будешь разговаривать. Впрочем, если он привезет с собой Линду, то ему будет не до разговоров.
— А кто такая Линда?
Гверфин поморщился.
— Одна из шлюх, почитающих за честь здесь появляться.
— А может быть, она любит твоего отца, — высказала я предположение, — разве ты считаешь, что Арнис Штойц недостоин любви?