Морф
Шрифт:
Мой враг — а кто бы сомневался, что этот молокосос им станет? — восседал по правую руку от господина Штойца, примерный мальчик, достойный отца. В белой рубашечке, в черных штанишках. Непослушные лохмы цвета воронова крыла были зачесаны назад и собраны в короткую косичку. На смуглой мордахе застыло выражение совершенной и непревзойденной невинности.
Они сидели и мирно беседовали, неспешно поедая суп. За спиной Арниса стоял улыбчивый мертвяк, который, видимо, был изготовлен специально для того, чтобы прислуживать
А потом все это благолепие разбилось вдребезги, потому что некромант оторвался от созерцания тарелки и взглянул на меня.
— Ирбис?.. — вкрадчиво прошелестел он, — что ты…
Затем он побагровел. Я, правда, так и не поняла — то ли от гнева, то ли с трудом сдерживая здоровый смех.
— У вас, господин некромант, очень странный дворец, — прощебетала я, испепеляя взглядом паренька. Тот сидел как ни в чем не бывало, разве что ложку на узорчатую салфетку отложил.
Тогда я продолжила:
— Здесь странным образом перемещаются помои. Сами по себе. И имеют обыкновение зависать над дверями. Как странно, да?
Арнис глубоко вздохнул. К нему постепенно возвращался привычный цвет лица, и это обнадеживало: смеяться надо мной он и не думал.
— Гверфин, сын мой, — некромант уставился на своего отпрыска, — не изволишь ли объясниться?
— Понятия не имею, о чем говорит это умертвие, — отозвался мальчишка, зло сверкнув глазищами, — да и с какой стати вам, отец, ее слушать? Вам ли не знать, что они иногда болтают совершенную чушь?
— Сын мой, я вижу, что ты успешно обучаешься в Карьене, — голос некроманта упал почти до шепота, — чему еще тебя там научили? Быть может, ты теперь умеешь не только красиво изъясняться, но и оскорблять ни в чем не повинных людей? Незаслуженно оскорблять?
Мне показалось, что Гверфин струхнул, причем изрядно. Видимо, было что-то в голосе его отца… нечто такое, что намекало на скорую порку.
— Отец, я…
— Пошел вон из-за стола, — очень обыденно сказал Арнис, — иди в свою комнату. Мы с тобой еще обсудим перемещение помоев по дому.
Паренек шмыгнул носом. С шумом отодвинул стул и, смерив меня презрительным взглядом, отправился восвояси. Некромант поманил меня к себе, указал на место по левую руку.
— Сядь, поешь. А потом я дам тебе другое платье. И… право же, не сердись на моего сына, он будет наказан, и больше этого не повторится.
— А запах аппетит не перебьет?
— Милочка, — Арнис натянуто улыбнулся, — не забывай, кто я. Потомственному некроманту нельзя испортить аппетит запахом кухонных помоев. Я перекусываю во время зомбирования, если ты, конечно, понимаешь, что это значит.
Наверное, я понимала. А потому не стала ломаться, села за стол и придвинула к себе тарелку. Тут же подскочил зомби и принялся, держа поварешку штопанными-перештопанными
— Как там… Шерхем? — между прочим поинтересовался Арнис Штойц.
Уплетая за обе щеки обед, я ответила не сразу.
— Ну… Он страшно худой. Еще бы, по лесам бегать от королевских гончих.
— Вряд ли они его поймают, — откинувшись на спинку стула, Арнис добродушно за мной наблюдал, — я отправил Рофа обратно.
— Так это… по твоему указу Роф освободил Шера… ну, в поезде?
— Разумеется. Ну, а что Шер тебе рассказывал?
Я пожала плечами.
— Честно говоря, ничего толком. Он больше меня слушал.
— Да, да, — Арнис рассеянно провел рукой по лбу, — думаю, он мне изложил в записке все, что счел нужным. Так что, говоришь, он плохо выглядит? Может, болеет?
— Он же лекарь, — я отодвинула опустевшую тарелку, — думаю, он просто устал, вымотался. Но сдаваться не собирается.
— Принципиальный он человек, — некромант мягко улыбнулся, — это про него сказано: что нас не убивает, лишь сильнее делает.
— Но когда-нибудь они все равно его поймают. И что тогда? — я голодными глазами следила за тем, как зомби ставит на стол блюдо с жареным молочным поросенком.
— Когда-нибудь нам всем придет конец, Ирбис Валле.
Некоторое время мы молчали. Я наслаждалась теплом, которое разливалось по телу и делало меня почти живой. Арнис думал о чем-то, опершись подбородком о сцепленные пальцы рук и глядя на меня исподлобья.
— Он дал тебе надежду, — наконец пробормотал некромант, — цени это.
— Ценю, — буркнула я с набитым ртом, — но иногда… вернее, даже очень часто мне кажется, что лучше бы Шеру было оставить все как есть.
— В тот момент ему показалось, что будет правильно именно так, как он поступил, — отозвался Арнис, — в любом случае, у тебя есть шанс. Вот когда мы воевали под Снулле… тогда казалось, что шанса нет. Ни одного, даже самого маленького. А сейчас я сижу здесь, живой и здоровый, и болтаю с тобой.
— Вы вместе воевали?
— Ну да. Он был полковым лекарем, а меня, тогда еще только выпускника Карьенской академии, отрядили для изучения темной магии Орикарта. Думали, что я у орков накопаю что-нибудь интересное и полезное…
— И как? Получилось? — я отвалилась от тарелки, оставив в ней только мелкие косточки.
— Я не нашел там ничего такого, о чем наши магистры не знали бы раньше, — мягко ответил Арнис, — но вместе с Шером и Улли… мы кое-что сделали… Впрочем, что ворошить былое?
Он с улыбкой смотрел на меня — и сквозь меня, все еще пребывая далеко. В битве под Снулле, где были разбиты войска Орикарта, нашего темного и извечного врага.
— Наелась? — совершенно по-домашнему спросил Арнис, — теплее стало?