Море соблазна
Шрифт:
– Я думаю, будет удобней подойти с черного хода.
– Но почему? – Гораздо удобней было бы причалить к пустынной и еще вполне добротной пристани, и там привязать лодку, пусть даже такую развалюху.
В ответ на это замечание Дивон промолчал, и Фелисити вынуждена была уточнить:
– Это из-за янки? Но ведь вы сами сказали, что их здесь нет.
– Нэйти сказал, что вчера их тут не было, – уточнил капитан, и Фелисити раздраженно откинулась на скамейке.
Наконец Дивон остановил лодку в совершенно заросшем и топком местечке, от которого
– Не забудьте мой саквояж.
– Твое золото здесь будет куда в большей безопасности чем на берегу. Во всяком случае, до тех пор, пока мы не сходим на разведку.
– Разведка меня не интересует, – огрызнулась Фелисити, с трудом вытаскивая ноги из влажного грунта. – Я хочу…
Капитан резко повернулся и одним взглядом своих кипящих бешенством зеленых глаз заставил ее замолчать. Успокоившись, он добавил тихо и быстро, тоном, не оставляющим никакой возможности для пререканий:
– Мне тысячу раз наплевать на ваши желания, мисс. Я ничуть не сомневаюсь в том, что вы с радостью броситесь в объятия хоть целого полка янки.
Тем не менее, девушка открыла, было, рот, чтобы возмутиться, но капитан предупреждающим жестом поднял руку.
– Я же, со своей стороны, не желаю встретиться ни с одним из вышеназванных субъектов. – Он медленно перевел дыхание. – Так что, если не будешь вести себя тише воды и ниже травы, то я просто-напросто оставлю тебя здесь в одиночестве сторожить свое бесценное сокровище.
Фелисити неудержимо захотелось наорать на него и бросить ему в лицо все, что она уже давно о нем думает, но надменное выражение его загорелого властного лица остановило ее. В капитане Блэкстоуне не осталось и следа от дружелюбного плантатора Юга с жуликоватой усмешкой – перед девушкой стоял мощный прекрасный зверь, каждое движение которого было отточено, а в глазах таился решительный блеск. На какую-то долю секунды Фелисити задохнулась, сама не понимая, – от ужаса или от восхищения.
И зверь этот, полностью уверенный в том, что Фелисити скорее умрет, чем примет его ультиматум, не оглядываясь, пошел вперед. Заставив себя забыть про оставшийся без присмотра саквояж, последовала за ним и Фелисити.
Воздух был по-прежнему тяжел от болотных испарений, и насекомые лениво, но назойливо жужжали вокруг измученной путешественницы, пробирающейся вслед за своим проводником. Все эти неудобства стали для нее уже почти чем-то привычным, и столь же привычно она занимала себя, воображая, какое будет выражение на лице Иебедии при ее триумфальном возвращении в Нью-Йорк.
Но на этот раз, спустя несколько минут, девушка с отчаянием обнаружила, что не может представить себе его столь знакомого и любимого лица. Она закрывала глаза, вызывая в памяти угловатые черты и суровый сжатый рот, но, увы, видение не обретало четкости. В конце концов, огромным усилием воли ей все же удалось вообразить его высокую худую фигуру,
Какая разница – помнит она или не помнит лицо Иебедии Уэбстера?! Она любит его! Любит воистину, и скоро он разделит с ней это чувство.
– Не посмотреть ли все-таки по сторонам? Все мысли об Иебедии мгновенно испарились. Капитан остановился и широким жестом повел рукой. Перед ними расстилались земли когда-то ухоженной плантации. Слева изгибалась подъездная дорога, идущая через неотразимо пленительную аллею дубов, покрытых тончайшим слоем серебристого мха.
Следуя по ней, взор девушки добрался и до самого дома. Широко и свободно распростершись на родной земле, он все еще был прекрасен и загадочно мерцал в мягких лучах позднего полуденного солнца. Неожиданно для себя Фелисити Уэнтворт, владелица роскошного дома Уэнтвортов ощутила благоговейный трепет.
Однако Блэкстоун не обратил никакого внимания на стройные колонны и украшенный высоким гребнем портик. Его глаза печально остановились на облупившейся краске и слепых разбитых окнах – жалкий остов фамильного гнезда многих поколений Блэкстоунов!
Разумеется, умом он давно все понимал и давно приготовил себя к подобному зрелищу; к тому же Ройял-Оук был всего лишь местом, которое славный капитан посещал изредка и в котором никогда не задерживался больше недели. Отсутствовал месяцами, а порой, если учесть годы учения в Академии, и значительно дольше. Но все же Дивон всегда знал, что есть на земле дом, который существует именно для него, как существовал когда-то для пирата Джека Блэкстоуна и многих других.
Бабка никогда не препятствовала его желанию стать моряком. «Это у тебя в крови, – сказала она ему перед его отъездом на учебу, – но помни, что есть еще и плантация. Когда ты созреешь для этого, Ройял-Оук станет незаменимым».
Но этого не произошло.
Дивон проглотил застрявший в горле комок и оглянулся вокруг; взор его был затуманен, и храброму капитану пришлось несколько раз взмахнуть ресницами, чтобы увидеть перед собой отчетливую картину. Не думая о возможных последствиях, он смело шагнул из-под укрывавших его дубов прямо к дому. Вокруг было тихо. Следов янки нигде не было видно.
Кажущаяся пустынность почему-то насторожила Дивона, и он осторожно вытащил из кобуры пистолет. Держа оружие наизготовку, капитан медленно обошел все хозяйственные строения, конюшню, где в былые времена нервно топтали землю породистые лошади, и коптильню, в которой уже давно не готовилось никакой ветчины. Когда же Дивон подошел к дому вплотную, то с резанувшей внезапно по сердцу болью обнаружил, что дом разрушен значительно сильней, чем казалось с дубовой аллеи. Что ж, ведь он приехал сюда лишь для того, чтобы убедиться в печальных последствиях войны – и вот они явлены ему в полной мере.