Монумент
Шрифт:
Отвернувшись, Баллас шагнул к краю. И замер. Он смотрел в море – в черные беспокойные волны. Море восхищало его, но вместе с тем и пугало. Баллас представил свой прыжок с высоты. Момент, когда он шагнет с края, потеряв опору под ногами. Краткий миг полета – и падение в волны. Погружение. В это мгновение он поймет, что его ожидает. Каждым нервом, каждой клеточкой тела осознает, что смертен. Он увидит смерть – и свою беспомощность перед ней. А пути назад уже не будет…
И впервые за долгое-долгое время Баллас почувствовал настоящий страх.
Прыгнуть в пучину
Ужас охватил Балласа. Он закрыл глаза и покачал головой. Нет, он не сумеет отнять собственную жизнь. Если бы только Баллас мог совершить подобное, он сделал бы это давным-давно…
Баллас открыл глаза и обернулся к Годвину Мюртану.
Они миновали разоренную пещеру и вернулись на заснеженное плато.
Дюжина стражей лежала на земле. Все были мертвы. «Они погибли, – подумал Баллас, – от меча Асвириуса». Некоторые были обезглавлены; блестели влажные алые обрубки шей. На телах других виднелись страшные рубленые раны; грудная клетка одного из стражей была вскрыта, удар узкого клинка развалил легкие и сердце… Иные стражи погибли от магии. Огонь опалил их тела. Глаза вытекли, сгорели волосы. Они были обуглены – и лишь белели оскаленные зубы на черных лицах.
Ярдах в ста поодаль Баллас увидел еще двоих людей. Атреос Лэйк лежал на спине. Его одежда была перепачкана кровью, слепые глаза бездумно смотрели в ночное небо – на ясные звезды и огромную яркую луну. Эреш сидела подле него, привалившись к валуну. Ее голова свесилась на грудь, обеими руками она зажимала живот. Руки девушки были темными и влажными от крови.
Словно ощутив присутствие Балласа, Эреш посмотрела не него. Их взгляды встретились – но лишь на миг. Девушка снова уронила голову, ее плечи безвольно поникли. Баллас с трудом перевел дыхание и подошел к ней.
– Что ты делаешь? – Годвин Мюртан шагал следом. – Нет времени! Чем дольше Асвириус остается в материальном мире, тем сильнее он становится. Ты должен сразиться с ним, пока он слаб.
Баллас не слушал его. Он подошел к своим недавним спутникам.
Горло Лэйка было рассечено ударом острого клинка. Кровь, хлынувшая фонтаном из разрубленной артерии, залила его лицо, одежду и снег вокруг. Лэйк хотел умереть в горах, но ему представлялась безмятежная, тихая смерть. Он хотел рябиновой рощи и забвения. Не резни. Не кровавого ужаса… Впрочем, теперь это вряд ли имело значение. Сколько людей могут сами выбрать смерть? Не так уж и много.
Баллас перевел взгляд на Эреш.
Она все еще прижимала руки к животу. Между пальцами сочилась кровь и виднелись серо-голубые, влажно поблескивающие внутренности. Лективин вспорол ей живот. Если бы Эреш убрала руки, кишки скорее всего выпали бы наружу. Девушка мелко дрожала. Кожа ее была свинцово-серой, на лбу блестели капельки пота.
Эреш снова подняла голову и заглянула Балласу в глаза.
– Я умираю. – В ее голосе не было гнева. Не было осуждения. Только тоска.
Баллас понимал это чувство. Эреш ускользала
– Ты видишь, что натворил Асвириус? Понимаешь, почему его нужно остановить? – каркнул Мюртан за спиной Балласа. – Теперь тебе ясно, на что он способен?
– То же самое делал и ваш лективин, – резко сказал Баллас.
– Мне… мне жаль. Я не люблю жестокости, и мне не нравится убивать. Я… и вся Церковь – мы будем в долгу перед тобой, если ты уничтожишь Асвириуса…
– Вылечи ее.
– Что?
– Скажи своему лективину, чтобы исцелил женщину. Он же это может, так?
– Да.
– Исцели ее – и я сделаю, что скажешь.
– Такие вещи не делаются быстро. Магия действует постепенно, это займет время. Мы не можем столько ждать. Но я клянусь, что, если ты сейчас пойдешь за Асвириусом, Ню’ктерин позаботится о девушке. Мы вернем ее к жизни и поможем спуститься с гор. – Мюртан взмахнул рукой. Из-за скалы появился лективин. – Никогда прежде я не замечал в Ню’ктерине страха, – сказал Магистр. – Но сейчас он испуган. Он полагает, что если Асвириус найдет его, то убьет. А прежде – подвергнет жесточайшим пыткам. В конце концов, он предал свой народ. И помогает людям, а не лективинам.
Ню’ктерин моргнул. Его взгляд обшаривал горы, словно он ожидал, что Асвириус может появиться в любую секунду. Мюртан заговорил на языке лективинов. Ню’ктерин выслушал, потом кивнул.
– Он поможет девушке, – сказал Мюртан.
Баллас отвернулся от них и пошел вниз по склону. Ему на плечо легла бледная рука с длинными тонкими пальцами. Ню’ктерин что-то проговорил на своем языке и протянул кинжал с коротким лезвием и тонкий меч, извлеченный из ножен на поясе. Оба оружия были сделаны из того же похожего на кость материала, что и клинок Асвириуса.
– Возьми, – сказал Мюртан. – Лективинское оружие невероятно острое и легкое… – Он замолчал и тронул кончиками пальцев изуродованное лицо.
Баллас взял меч и кинжал.
– Уничтожь Асвириуса, – сказал Магистр, – и ты будешь вознагражден. Получишь все, что пожелаешь. Что тебе нравится, Баллас? Вино? Ты будешь пить самое лучшее. Женщины? Мы ладим тебе денег на тысячу шлюх. И, разумеется, ты получишь отпущение всех грехов. Когда умрешь, Четверо поведут тебя через Лес Элтерин прямиком в рай, где ты поселишься среди святых…
– Корень видений… – перебил Баллас. Мюртан поднял брови.
– Он действительно дает прозрение? Вы запретили его, так? Стало быть, от него должна быть какая-то польза…
– Если хочешь корня, – сказал Мюртан, – получишь сколько угодно. У нас есть контакты с Востоком…
– Он дает прозрение? Это все, что я хочу знать.
– Некоторым людям, которые обладают определенными навыками… Да.
– Один человек, поевший корня, сказал, что видел меня… Он говорил о трех сосудах, в которых заключена сущность моей души. Прошлое, настоящее и будущее.