Монстр
Шрифт:
Она шевельнулась, и он затаил дыхание, начав дышать, только тогда, когда она снова уснула. Ее ровное дыхание заверило его, что она полностью спала. Задумчиво охватил тонкие черты, сладострастным взглядом окинул контуры тела, укрытые простынями синего королевского оттенка, зная, какая кожа на вкус скрыта там. Его рука потянулась к её лицу прежде, чем он успел остановить её. Ник нежно провел пальцами по её руке, и она что-то простонала. Иден не проснулась, а лишь дёрнулась беспокойно, бессознательно потянувшись в его сторону.
Доминик втянул воздух. Он почувствовал, как его член накалился, как горячая кровь
– Черт, - произнес он, сделав шаг назад от её манящих форм. Наваждение пришло из самых темных, примитивных мест. Проклятие неудовлетворенного мужчины. Наваждение человека, который знал, что, если он продолжит, то остановиться уже не сможет. Что было такого в Иден Мерсер, захватившей его полностью? Почему он не может насытить этот голод? Его желание к ней было настолько мощным, что он чувствовал его под кожей, в крови. Он не сможет исключить её теперь из своей жизненной системы. Женитьба на ней не должна была стать чем-то долгосрочным. Но один раз, узнав её вкус, он превратил Иден в его наркотик. Иден отвратила его член ото всех остальных женщин, только она. Когда дело доходило до секса, она была его слабостью, и Доминик ненавидел это чувство, ведь ему все время было её мало.
Звук хныканья справа от кровати привлёк его внимание к кроватке, за которой он отправил своего личного помощника. Если Джина и была удивлена странной просьбой босса, то являясь профессионалом, и, не подав вида, быстро выполнила пожелание, не говоря ни слова. Лиам Беннетт Мерсер лежал в новой дорогой кроватке, ручной работы, он полностью проснулся и размахивал ручками и ножками. Доминик с любопытством взглянул на него, и стал подходить к малышу, медленно сокращая расстояние между ними.
Когда он подошел вплотную к кроватке, то заглянул внутрь, смотря скептически на ребенка. Мягкий ночник откуда-то на кроватке освещал малыша. Лиам смотрел на него своими большими, круглыми зелеными глазами. Они были такие же, как и у Доминика, с тем же взглядом охотника. И опять это странное чувство накрыло его. Доминик устал вести борьбу внутри себя и на этот раз он должен признаться в этом. Что это было? Мужчина не мог дать этому название, что-то сидело где-то глубоко внутри него. Пока он стоял над кроваткой, разглядывая ангельски чистое личико и меленькое тельце, одетое в светло голубую распашонку в крошечных бурых медвежатах. Он ожидал безразличия и отрешённости, но оказался разочарован. Импульс, чертовски глупый импульс, заставил его нагнуться, неловко подхватить сына и поднять на уровень своих глаз. Его ребёнок. Его сын. Он теперь отец. И на руках он держит своего ребенка. Страх. Доминик наконец-то понял это чувство. Через все тело Доминика пробежал ужас, когда он посмотрел в глаза, которые были зеркальным отражением его собственных.
– Привет, - пробормотал он с грустью. – Я уверен, что твоя мать не говорила много обо мне, и должен признаться, не зря. – Доминик приблизил его к себе,
«Но я твой отец и я боюсь тебя»
В тускло освещенной тишине спальни, Иден слышала мягко произнесенные слова. На мгновение она почувствовала его прикосновение, когда проснулась под интимными движениями по её щеке. Девушка чувствовала, как эти пальцы спустились вниз к её губам и как его палец проскользнул ей в ротик. Ее тело вспыхнуло, как спичка, она боялась, что этим выдаст себя. Иден не осмелилась открыть глаза, она лежала неподвижно, стараясь контролировать свое дыхание. Соски Иден напряглись, а жар уже пульсировал между бедер. Это было пыткой для неё, как он стоял над ней, как он касался её. Он испытывал её, надеясь, что она проснется. Доминик так быстро разбудил в ней страсть, и так же быстро отстранился от неё с проклятиями. Она лежала на кровати и слушала свое сумасшедшее сердцебиение, Иден боролась с собой, чтобы не открыть глаза.
Она расслабилась, когда уже не чувствовала его взгляда. Под прикрытием ресниц она видела, как Ник стоял над кроваткой. Когда он наклонился и взял ребенка на руки, сердце Иден пропустило удар. Ее материнский инстинкт кричал ей, чтобы она кинулась и защитила малыша. Но что-то удержало её, вместо этого она смотрела, как Ник держал на руках их ребенка. Доминик так неуклюже держал его на расстоянии, что ей даже стало смешно. А потом Иден услышала эти слова, повергшие её в полное замешательство.
После того, как он положил Лиама в кроватку и покинул комнату, Иден выдохнула с облегчением. Встав на ноги, она подошла к своему сыну. Девушка взяла его на руки и покачала. Когда малыш уснул, Иден положила его обратно в кроватку. Сама же Иден около часа крутилась на кровати, она не могла уснуть, поэтому решила сделать себе кофе, аккуратно покинув комнату, зная, что её малыш мирно спит. Иден сидела на диване и попивала кофе. Поднеся чашку к губам, девушка надеялась, что кофеин так или иначе поможет ей трезво мыслить и разобраться ей во всем этом. Слова Доминика крепко засели в её голове, он сказал, что боится. С одной стороны, девушка понимала его, а с другой она была в полной растерянности. Для неё не было секретом то, что хотел Ник. Ведь он бессердечно воспользовался ребенком против Иден.
Черт, он даже не признавал Лиама до этого дня, а теперь он сказал эти слова. Она не понимала его, но Иден, конечно же, рада была услышать, что Доминик наконец-то назвал его своим сыном. Просидев пять часов на диване, девушка задавалась вопросом, была ли это еще одна его уловка. Может это был просто план Доминика, чтобы заставить Иден потерять бдительность. Девушка прекрасно понимала, что если её муж хотел чего-то, то он всегда это получал. И даже ребенок его вряд ли остановит. Он может использовать Лиама, как оружие против Иден. Девушка решила, что не будет расслабляться рядом с этим опасным хищником. Она всегда будет ждать подвоха от Ника.
Для того, кто наслаждался свободой целый год, было сложно теперь усидеть на месте. Она была в плену уже неделю, и хотя Доминик напрямую не запрещал ей перемещение, но команда охраны по периметру особняка, говорила сама за себя. Иден все же решила попытаться выбраться отсюда. Но если бы эти люди остановили её, то у них были бы проблемы. Эту неделю она провела словно девица восемнадцатого века, которой не разрешалось выходить. И она придумывала план всю эту долгую спокойную неделю. Не очень дерзкий, но возможность вернуть свободу перемещения была.