Монстр
Шрифт:
– Держи, - спасенный от своих раздумий, Доминик взял стакан, полный янтарной жидкостью от Брюса, с тихим “Спасибо”. Они сидели у Брюса, в его домашнем офисе. Тот инцидент, в котором он помог сбежать его жене, сильно подпортил два десятилетия их дружбы, но не настолько, чтобы отвернуться от Брюса, когда он попросил о помощи.
Когда он позвонил, серьезности в его голосе было достаточно, чтобы Доминик бросил все дела в своем офисе в центре и помчался к нему. Мысль о возвращении домой посетила его голову и тут же ушла. Он ещё не соскучился.
–
– Скажи мне, что происходит, Брюс? – сказал Доминик, и стал терпеливо ожидать ответа. Он поднес свой стакан ко рту, и стал наблюдать за Брюсом, у которого вся его внутренняя борьба отражалась на лице. Годы не пощадили того, особенно после вступления Брюса в официальную должность. Они познакомились в колледже, входили в одно и то же братство. Более разных людей невозможно было себе представить, несмотря на это они стали хорошими друзьями. Брюс был олицетворением очарования. С внешностью кинозвезды, всегда хорошо выглядел. Но лучше всего у него получалось очаровывать людей, иногда он просто мило им улыбался.
Из него получился великий оратор, который всегда говорил о вечных ценностях, что обожала общественность. Брюс имел все качества, чтобы быть прекрасным политиком. Он был достаточно умным, и всегда умел обходить стороной грязные сделки. Эта задача была поручена его лучшему другу. Отсутствие у Доминика щепетильности помогало тому легко обделывать те вопросы, которые Брюс не мог бы провернуть. Ложь, обман и манипуляции доставались по высокой цене, но только Доминик расплачивался. Они оба были хороши в политике, вот только Доминик всегда любил оставаться в тени и дергать за ниточки, чтобы достигать своих целей. Они представляли собой великолепную команду, и был шанс прорваться в сенат, если бы Брюсу удалось задержаться на посту без скандалов.
– Кейси узнала о Люси, – напряжённо произнес Брюс, сидя в кожаном кресле, напротив Доминика. – Она вместе с детьми уехала к своим родителям в штат Вермонт. Ник, она угрожает мне разводом, - он залпом осушил свой стакан с виски и поставил его на стол.
Это было действительно печально, ведь Брюс никогда не умел держать свой член в штанах. Доминик выругался и посмотрел на друга.
– Я же тебе ясно говорил, чтобы ты был аккуратным в своих любовных делах, Брюс?
– Я был…Я не знаю, откуда она могла узнать.
– Ты был неосторожным, – сказал Ник ледяным голосом. – Ты хочешь, чтобы я вмешался?
Если Ник вмешается в это, то Брюсу уже завтра вернут и жену, и детей, стоит только сделать пару звонков нужным людям. Но Брюс знал, что в этой части Доминик был безжалостным и жестоким. Армстронг всегда вмешивался, когда ситуация становилась критической.
– Нет, – коротко кинул Брюс, зная о последствиях, если Доминик поможет ему. – Я сам позабочусь об этом.
– Это же в первый раз. Дело не стоит выеденного яйца…Ты ведь сейчас находишься под большим давлением, стресс, а она…
– Я сказал, что сам разберусь, – сказал он нервно. Брюс поднялся с кресла и пошел к бару. – Лучше скажи мне, как обстоят дела с твоей женой?
Начал
– Должны ли мы выпить за твоё отцовство?
Доминик выругался, а Брюс, отбросив голову назад, засмеялся.
– Продолжай в том же духе, и я с любовью обеспечу тебя верёвкой, на которой ты мог бы повеситься, – пробормотал мрачно Доминик, поднося стакан ко рту.
– Не надо так, Дом, - сказал он со смехом в голосе. – Я просто обозначил иронию ситуации, но ты уверен, что это твой ребенок?
Это был первый вопрос, когда Доминик узнал о ребёнке, появившемся в жизни Иден. И это заняло немного времени, чтобы ответить на него, чтобы затем с успехом претворить свой план в жизнь. За всё это время ни одного мужчины не было у неё. Он опросил всех врачей, у которых успела побывать Иден. И тот доктор… Дом знал, они не спали вместе, а значит, ребенок был его.
– Он… - Доминик запнулся и сделал глубокий вдох, - он мой.
Это признание нелегко далось Доминику. Вместе с этими словами пришло и странное чувство, которого он не испытывал раньше. Но сейчас было не самое лучшее время расшифровывать его, и он запихал эти эмоции подальше, отказываясь задумываться об этом сейчас. Брюс присвистнул:
– Я никогда не думал, что доживу до этого дня.
Доминик тоже не рассчитывал однажды встретить такой день. Будучи брошенным, отцовство не входило в его планы. И вряд ли что-то могло изменить эти планы.
– Что ты собираешься делать? У вас, ребята, ещё более неблагополучный брак, чем у меня и Кейси. – Это было мягко сказано. То, что у него с Иден было деловое соглашение, осложняло приход ребенка в этот мир.
– Развод довольно популярен сейчас.
– Ты собираешься отпустить её?
– Популярен, но этот вариант я даже не рассматриваю.
Доминик знал, что никогда не отпустит её, если же конечно она не убьет его раньше. Что в принципе может случиться, зная, как она ненавидит его. Но это была маленькая цена. Лучше он будет жить в её вражде, чем знать, что она счастлива без него. Это эгоистично и мелочно, но Доминик был тем, кем он являлся.
Бессонница не была постоянной хозяйкой Доминика, но иногда она просто отказывала ему во сне. Хотя он должен был провести это время в своем кабинете, успокаивая привередливых инвесторов, Доминик шел по затемнённым залам своего дома, имея в голове только одну необходимость. Он подошел к её двери и долго размышлял, стоит ли заглянуть туда. Этот мужчина сейчас был похожим на маленького щенка, который, поджав хвост, в любую минуту был готов убежать прочь. Долго и упорно размышлял над нерациональным страхом, в итоге победила логика, и он молча открыл дверь и зашел в комнату. Ник, молча, подошел к ней, смотря, как она спит.