Монгол. Черный снег
Шрифт:
Я прошёл дальше вглубь дома, двигаясь почти бесшумно. Слишком много лет, слишком много грязной работы — я научился ходить так, чтобы даже пол не скрипел.
Кухня была пустой. Светильник не горел. Пустота.
Поднялся наверх. Прошёл по коридору. Воздух казался слишком тяжёлым, как перед грозой. Сердце начинало биться быстрее, но я не позволял себе паниковать. Когда я подошёл к двери её комнаты, она была чуть приоткрыта. Я толкнул её пальцем, бесшумно.
И тогда я её увидел.
Она стояла на подоконнике. Окно
На секунду я застыл, глядя на неё. Силуэт в свете луны, её обнажённые плечи, напряжённая спина. Моё сердце глухо ударило в грудь.
— Чёрт… — выдохнул я, едва слышно.
Это был не страх. Это был ужас. Животный, холодный ужас. Она стояла слишком близко к краю. Один шаг, и её больше не будет.
Я двигался быстро, бесшумно. Инстинкт. Чистая механика.
Через секунду я уже стоял за ней. Мои руки резко обхватили её за талию, и я дёрнул её назад.
— Ты что творишь?! — рявкнул я, едва удерживая её.
Она вскрикнула, неожиданно. Её тело напряглось, как струна, и она начала вырываться.
— Пусти! Пусти меня! — закричала она, но я только сильнее прижал её к себе, оттащив от окна.
— Ты с ума сошла?! Ты хочешь, чтобы я тебя потерял? — мой голос сорвался, грубый, злой.
Она развернулась ко мне, и я увидел её лицо. Её глаза были полны слёз. Они блестели в полумраке, как звёзды, которые сейчас должны были быть в небе. Щёки красные, губы дрожат.
— Я тебе обуза! — выкрикнула она, её голос был сорван, хриплый. — Ты этого не видишь?! Я только мешаю тебе, Тамир!
Её слова ударили в меня, словно вошли внутрь как лезвие. Глубоко, точно в самое сердце.
— Ты серьёзно? — я сжал её плечи, но не грубо, а так, чтобы она посмотрела мне в глаза. — Ты правда думаешь, что ты мне мешаешь?
— Да! — её голос сорвался. Она попыталась вырваться, но я не позволил. — Ты вечно занят, вечно думаешь о своих врагах, о своём прошлом, о чём угодно, но не обо мне! Я только обуза, только лишний груз!
Я не мог говорить. Она продолжала, её голос ломался, становился всё тише:
— Если ты не хочешь, чтобы я была рядом, скажи. Я уйду. Я просто уйду, и ты больше не будешь чувствовать эту чёртову ответственность за меня…
— Заткнись, — выдохнул я.
Её губы дрогнули, как будто мои слова стали для неё последней каплей. Она всхлипнула и попыталась отвернуться.
— Заткнись, Диана, — повторил я, но теперь тише. Мои руки опустились с её плеч, соскользнули вниз, на талию. Я прижал её к себе, крепко, так, чтобы она чувствовала моё дыхание.
Она подняла глаза, её лицо было слишком близко, что я видел каждую слезу, каждый мускул, дрожащий под кожей.
— Ты не уйдёшь, — сказал я, едва слышно. — Никогда. Ты слышишь меня? Никогда.
— Ты не понимаешь… — её голос был почти шёпотом,
— Нет, Диана, это ты не понимаешь, — мой голос сорвался, я почувствовал, как мои руки сжимаются сильнее. — Ты думаешь, я могу жить без тебя? Ты думаешь, я позволю тебе уйти? Я сдохну вместе с тобой…Тебя не станет и меня не станет!
Её глаза расширились, но она не ответила. Я видел, как она пыталась осмыслить мои слова, но я не дал ей времени.
Я наклонился и резко накрыл её губы своими. Это не было мягким, осторожным движением. Это был взрыв. Гнев, страх, боль — всё, что крутилось внутри меня, вылилось в этот поцелуй.
Она сначала застыла, но через секунду ответила. Её руки поднялись, обвили мою шею, и её тело стало податливым, мягким в моих руках, она льнула о мне
Мир вокруг исчез. Остались только мы. Её губы, её тепло, её тихие всхлипы, которые растворялись между нами.
Когда я отстранился, наши лбы соприкоснулись. Мы оба тяжело дышали.
— Ты моя, Диана, — выдохнул я. — Ты всегда будешь моей. Поняла?
Она ничего не ответила. Только кивнула и уткнулась лицом мне в грудь. Её тело дрожало. Я обнял её, гладя по волосам, шепча:
— Никогда. Ты никогда не уйдёшь.
Я смотрел на её лицо, чувствуя, как моё сердце бьётся так сильно, что это почти больно. Слёзы ещё блестели на её щеках, губы дрожали, её глаза смотрели на меня так, будто я — единственное, что удерживает её на этой земле.
Поцелуй, который был резким, словно удар, стал мягче. Я убрал волосы с её лица, аккуратно, кончиками пальцев. Её кожа казалась горячей под моими ладонями. Она смотрела на меня, не моргая, и в этом взгляде было всё: боль, страх, надежда.
— Ты моя, — прошептал я, чуть касаясь её губ. — Ты всегда будешь моей.
Моё дыхание было тяжёлым, рваным, как будто я только что пробежал километры по раскалённой земле. Но я не мог остановиться. Не хотел.
Я взял её за руку, осторожно, словно боялся, что она исчезнет. Её пальцы были холодными, тонкими, но когда я их сжал, она ответила. Слабое, но уверенное движение.
Моя рука скользнула вверх, я осторожно коснулся её лица. Она чуть вздрогнула, но не отстранилась. Я провёл пальцами по её щеке, затем вниз, по линии подбородка. Я чувствовал каждую её неровность дыхания, видел, как её глаза закрываются, будто она отдаётся мне полностью.
Пальцы опустились ниже, к её шее. Тёплая, живая. Чувство того, что она здесь, со мной, было почти невыносимым. Моя рука скользнула дальше, к её плечам. Я провёл ладонью по её ключице, затем вниз, медленно, не отрываясь взглядом от её лица. Она чуть прижалась ко мне, будто искала убежище. Её дыхание стало громче, прерывистее. В это мгновение я чувствовал себя одновременно всесильным и слабым. Как будто она могла разрушить меня одним движением, но в то же время я держал в руках весь её мир.