Монгол. Черный снег

Соболева Ульяна

На мгновение в комнате снова воцарилась тишина. Тамерлан посмотрел на меня с таким выражением, будто оценивал каждую клетку моего тела. Потом он резко развернулся к двери.

— Зови Тархана.

— Ты серьёзно? — Я поднялся с кресла. — Он не должен этого знать.

— Он должен, — отрезал Тамерлан, уже шагая в коридор. — Если ты думаешь, что сможешь справиться с этим один, ты идиот, Тамир.

— Я не хочу втягивать его!

Он резко остановился, повернувшись ко мне. Его глаза были ледяными.

—

Ты уже вовлёк нас всех, брат. Если Батор охотится на меня, если он использует тебя как рычаг, это касается не только тебя. Это касается семьи. Понял?

Я хотел возразить, сказать, что справлюсь, что не хочу тащить Тархана в это дерьмо. Но он прав. Гребаный Тамерлан всегда прав.

Он сделал знак охраннику, и через минуту появился Тархан. Он вошёл в кабинет с той энергией, которая всегда была ему присуща. Всегда на грани взрыва.

— Что за срочность? — бросил он, садясь на диван. — Я ужинал, между прочим.

— Заткнись и слушай, — отрезал Тамерлан.

— Ого, — протянул Тархан, скрещивая руки на груди. — Кто-то явно не в настроении.

— Тамир, расскажи ему, — холодно сказал Тамерлан, не сводя с меня взгляда.

— Это ненужное дерьмо, — пробормотал я, снова закуривая.

— Расскажи. — В голосе Тамерлана была такая сталь, что спорить с ним было бесполезно.

Я выдохнул дым, пытаясь справиться с растущей яростью.

— Батор хочет, чтобы я убил Тамерлана, — наконец сказал я, не глядя на Тархана.

— Чего, блядь?! — Тархан буквально подскочил с места. — Ты что несёшь?

— Сядь, — приказал Тамерлан, его голос был как хлыст.

Тархан остался стоять, кипя от злости.

— Этот ёбаный ублюдок шантажирует меня, — продолжил я, не обращая внимания на брата. — Он знает всё. Про мать. Про то, что она делала. Про то, что он стоял и смотрел, пока она… — Я осёкся, чувствуя, как ком подступает к горлу.

— Пока она что? — прошептал Тархан, его голос вдруг стал тихим, слишком тихим.

Я посмотрел на него. В его глазах было недоумение. Нет, не только. Там было что-то ещё. Как будто он заранее знал, что услышит что-то, что сломает его.

— Пока она ломала меня, — тихо сказал я. — Пока она делала со мной всё, что хотела.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Тархан медленно сел обратно на диван, словно его ноги больше не могли держать.

— Этот… ублюдок… знал? — его голос дрожал.

— Знал, — ответил я, стиснув зубы. — Он не просто знал. Он ей помогал.

— Твою мать, — выдохнул Тархан, вцепившись в волосы. — Тамир… почему ты… почему ты не сказал?

— А что это изменило бы? — резко перебил я. — Что ты, что он могли бы сделать, а?! Ты был в интернате…а потом, потом я просто хотел все это дерьмо забыть.

— Могли бы убить его, — прошипел Тархан, его глаза полыхали яростью. — Ещё тогда!

— Вы ничего не могли сделать, — сказал я, чувствуя, как голос

начинает дрожать. — Я был ребёнком. Беспомощным. А потом я вырос. И теперь я разберусь с этим сам.

— Нет, не сам, — твёрдо сказал Тамерлан, сделав шаг вперёд. Его голос был холодным, но в нём чувствовалась сила. — Мы сделаем это вместе.

— Я не хочу, чтобы вы…

— Хватит, — перебил он. — Это уже не обсуждается. Мы уничтожим его. Вместе.

Тархан поднял голову, его лицо было перекошено от злости и боли.

— Мы сделаем это так, чтобы он пожалел о каждом, блядь, вздохе.

Я смотрел на них, чувствуя странное облегчение. Может, впервые в жизни я понял, что не один.

Глава 24

Я вошёл в дом и хлопнул дверью так, что в коридоре глухо задребезжала стеклянная витрина. Всё тело трясло. Руки дрожали так, что я едва смог снять куртку, бросив её на пол. Сапоги остались там же — сил даже на то, чтобы убрать их, не было. Голова раскалывалась, сердце било куда-то в горло.

Шаг. Другой. Глухой стук подошв по паркету. Тишина давила, как бетонная плита. Всё внутри меня было, как натянутый трос, который вот-вот порвётся. В груди бушевала такая злость, что казалось, меня разорвёт к чертям. Я прошёл в комнату, открыл шкаф, вытащил бутылку виски.

Алкоголь. Вечно этот чёртов алкоголь.

Я залпом опустошил первый стакан, едва чувствуя, как огонь проходит по горлу. Но ничего. Никакого облегчения. Только ещё большее напряжение.

Второй стакан. Рука дрогнула, и часть янтарной жидкости плеснулась на ладонь. Плевать. Я вытер её об джинсы, поставил стакан и начал ходить по комнате. Туда-сюда. Туда-сюда. Словно зверь, загнанный в клетку.

Почему, блядь? Почему это всё не заканчивается? Почему я снова должен копаться в этом дерьме?

В голове крутились слова Тамерлана. Его взгляд. Эта ледяная решимость. Его спокойствие. Я видел, что его шокировало то, что я сказал, но он даже не моргнул. И от этого было ещё хуже. Как будто я вывернул себя наизнанку, но этого было недостаточно.

Я схватил стакан и запустил его в стену. Глухой звук удара, звон разбитого стекла. Шум чуть разрядил воздух, но не помог. В комнате запахло виски.

— Тамир? — раздался тихий голос.

Я замер, повернув голову. Диана стояла в дверях. В её глазах тревога. Она смотрела на меня так, будто пыталась что-то понять, что-то прочитать в моём лице. После того поцелуя я ее избегал. Потому что я не знал, что со всем этим делать. Не знал как не сломать ее и не сломаться самому.

— Что случилось? — спросила она, сделав шаг ближе.

Я вздохнул, отвернулся. В груди поднялась новая волна ярости.

— Оставь меня в покое, Диана, — резко бросил я, не глядя на неё.