Монетка на счастье
Шрифт:
Шаги приближались, и Клиона молила небо, чтобы ее не заметили и обошли стороной. А вдруг Берил окажется рядом! Но нет, прошло не менее часа, как она уехала.
Кто-то остановился у скамьи, и раздался голос, при звуке которого Клиона почувствовала, что сейчас потеряет сознание.
— Мама сказала, вам хочется побыть одной, — проговорил лорд Рейвен, — но мне подумалось, такое желание не исключает присутствия вашего нареченного.
Он сел на скамью рядом с Клионой, и она задержала дыхание, словно и вздох мог выдать се. Она оцепенела от
— Как здесь приятно, — сказал лорд Рейвен звучным голосом. — И как приятно, вы одна. Не часто мы бываем наедине — наша жизнь слишком сумбурна, слишком полна событий.
Клиона поняла, что она не должна молчать. Нужно сказать ему, кто перед ним. Но она не находила слов, была не в состоянии разговаривать, сердце у нее колотилось, мысли путались. И вдруг лорд Рейвен протянул к ней руки.
Он обнял ее и крепко прижал к себе, и, держа одной рукой, поднял другой голову и прильнул к губам. Она не успела ни крикнуть, ни вырваться.
Как и тогда в парке, Клиона снова почувствовала дерзкий, горячий, жадный поцелуй. Она замерла от изумления и ужаса, сделала попытку освободиться, но его губы стали лишь настойчивее. Ей было не вырваться из сильных рук, не прервать бесконечный поцелуй, она полностью оказалась во власти лорда Рейвена.
В ночной темноте Клиона почти не различала его лица. Она лишь чувствовала, какой он мускулистый, сильный, властный, а себя в противоположность ему ощущала крошечной, слабой и беззащитной. Никогда бы она не могла подумать, что в тесных объятиях женщина становится пленницей. Наверное, виной тому был и страх. Казалось, ею завладели безраздельно, поработили ее волю, подчинили разум, и она превратилась в существо, которому не остается ничего, как покориться.
Она безуспешно попыталась высвободить губы, руки ее трепетали в темноте, словно бабочки, но объятие становилось все теснее. И вдруг руки лорда Рейвена разжались. Клиона была свободна, но, вместо того чтобы отпрянуть, она, дрожа, прильнула к нему, голос ее не слушался, и она прошептала еле слышно:
— Пожалуйста… прошу вас… я… я… не… Берил.
— Это я заметил, — сказал он весьма сухо, но что-то еще слышалось в его голосе, какое-то непонятное волнение.
— Я… я оказалась здесь, — проговорила она, запинаясь, и тут у нее мелькнула неожиданная догадка, она скорее смутно ощутила, чем поняла, что произошло. — Вы знали! Знали с самого начала, кто я!
— Да, знал, вернее, скажем так — подозревал.
Он произнес это без малейшего стремления извиниться, он торжествовал.
— Как вы могли? Как… как… посмели?
— Если вы посмели притвориться моей невестой, то извольте принять неизбежные последствия. — Голос его на сей раз звучал подчеркнуто строго.
И в эту минуту показалась луна до того скрытая облаками. В ее свете Клиона ясно разглядела его лицо — темные, глубокие глаза, прямые решительные брови, полные губы с циничной усмешкой — губы, которые во второй раз касались ее рта,
— У вас… не было… не было права целовать меня. — Она хотела произнести это уверенно и осуждающе, но голос ее звучал тихо и беспомощно.
— Вы ставите себя в такое положение, когда это неизбежно. — Лорд Рейвен не скрывал улыбки.
— Вы… жестоки!
Не ведая отчего, Клиона почувствовала, что близка к слезам. Ей следует возмущаться, негодовать, ведь он ее оскорбил — но слова не шли, было только ощущение полного бессилия, беззащитности, сознание того, как она одинока.
— Зачем вы здесь — и притворствуете? — Он говорил серьезно, на этот раз в словах его не было ни язвительности, ни насмешки.
— Берил хотелось на карнавал, — отвечала она. — Она так молода, она жаждет… веселья… и радости.
— Берил всегда присуще это желание, — заметил он. — А вы? Вам не хотелось составить ей компанию?
Клиона отрицательно покачала головой.
— Нет, я боюсь толпы. А кроме того, никто меня не приглашал.
— В это я ни за что не поверю. Где же был принц?
— Его высочество не приглашал меня, — ответила Клиона. — Но я все равно бы не пошла.
— Вы любите его?
Клиону так поразил этот вопрос, что на мгновение ей показалось, будто она ослышалась. Она взглянула на лорда Рейвена. Они сидели совсем близко друг к другу, словно он все еще обнимал ее, — она не отодвинулась, когда он разжал руки. Взгляд его, казалось, проникал в самые ее сокровенные мысли. Он искал ответа, который, наверно, думал он, скрывается за пустой отговоркой — и, не пряча лица, она гордо поглядела ему в глаза.
— Нет, я его не люблю, — сказала она.
— Но все равно замуж за него пойдете.
Она снова покачала головой:
— Я никогда не выйду замуж без любви.
— Вы убеждены в этом?
— Совершенно!
— Хотелось бы знать, правду ли вы говорите? — лорд Рейвен словно обращался не к ней, а к себе самому.
Ей нечего было сказать, и она молчала, их тесное прикосновение все длилось, по-прежнему в ней была странная, необъяснимая слабость, от которой хотелось заплакать. Вдруг она почувствовала, что больше не в состоянии этого вынести.
— Мне можно идти, милорд? — спросила она. Но сказав это, сразу вспомнила — Берил еще не вернулась, и, наверное, следует остаться.
Словно разгадав ее внутреннюю борьбу, он ответил:
— Идите, если хотите. Я дождусь своей нареченной. — Голос у него посуровел.
— Пожалуйста, не сердитесь на Берил, — уговаривала она. — Никто бы ничего не обнаружил, если бы вы не вернулись так неожиданно рано.
— Герцог, к сожалению, был нездоров, — объяснил лорд Рейвен, — гости разошлись сразу после обеда. И я вернулся тихо провести вечер с матушкой и ее гостьями. Она сказала мне, Берил в саду, но я обнаружил здесь вас. Тихий ли это вечер?