Мона
Шрифт:
Пол взял еще одно печенье. Плевать на слои жира на животе, он нервничает.
— Что скажешь о письме от «Хезболлы»?
Рейчел пожала плечами.
— Я всего лишь низкооплачиваемый служащий. Мне нельзя знать слишком много из того, что обсуждают в гостиных. Но в письме ведь не было ничего нового? Мы знали, что и за вирусом, и за терактами стоит «Хезболла».
— А требования для получения антивируса?
— Неприемлемы. Бен Шавит никогда не пойдет на их выполнение. Он не ведет переговоры с террористами.
Пол улыбнулся.
— Я слышал кое-что другое. Информация неофициальная, но если она правдива, то Шавит уже почти сдался. В кризис втянут весь
— Я знаю, что он силен. Он может многое выдержать.
Пол подумал об Эрике Сёдерквисте.
— Парень становится важной фигурой. Вопрос, осознает ли он сам свою ценность. Насколько хорош передатчик?
— Передатчики. Их три штуки. Один — в руке, один — в мобильном телефоне и один — в ткани брюк.
— У него есть передатчик в руке?
— Да. Мы ввели пассивный GPS-чип под кожу.
— Он незаметен?
— Его не видно, но если Эрик начнет массировать себя, то почувствует маленькое уплотнение. Мобильный датчик — самый сильный из трех и единственный активный, то есть вырабатывает собственное напряжение. Однако он не зависит от батареи телефона, а имеет собственный источник энергии. Но мы допустили ошибку.
— Какую?
— Какой-то идиот забыл зарядить телефон ночью. У него максимум двадцать процентов зарядки.
Пол поморщился.
— Небрежность. Но он же видит это и позаботится о зарядке.
Они некоторое время молчали. Рейчел сжимала стаканчик, пока тот не треснул. Она бросила его в корзину под доской.
— А что ты думаешь об истории Эрика?
Пол покачал головой.
— Вранье. Давид Яссур убежден, что он несет чушь. Но черт его знает. Эта история слишком неправдоподобна, чтобы быть выдумкой. Может, она частично правдива?
Рейчел наклонила голову.
— Например, в чем?
— Я не знаю. Может, он действительно ищет антивирус.
— Чтобы спасти свою больную жену?
— Может быть. А может, он преследует чисто коммерческие цели. Антивирус бесценен. Сёдерквист мог бы продать его израильскому государству. Банку ЦБИ. Или какому-нибудь другому пострадавшему банку.
— Если это так, почему он тогда сочиняет научно-фантастическую историю о том, что его жена заразилась компьютерным вирусом? Что-то тут не сходится. Мы знаем, что Ханна Сёдерквист больна и что в больнице ей не смогли поставить диагноз. Мы также знаем, что другой мужчина… как, кстати, его звали?
— Хагстрём.
— Матс Хагстрём. Мы знаем, что он умер, имея симптомы, схожие с симптомами Ханны.
— Почему он умер, а Ханна Сёдерквист нет?
— Возможно, она сильнее, моложе. У него, вероятно, более слабое сердце. Это зависит от сотни факторов.
Пол замолчал. Через некоторое время он кивнул, как будто подтверждая то, над чем думал. Рейчел следила за ним взглядом.
— Что?
— Ты права. У его жены очень необычная болезнь, которая, с одной стороны, оправдывает его действия, с другой — пугает. Представь, что Ханна действительно заразилась вирусом, имеющим отношение к террористам. Тогда речь может идти о биологическом оружии. Вдруг Эрик Сёдерквист конкурирует с Самиром Мустафом? Может быть, он изобрел вирус, а потом намеренно или по ошибке заразил свою жену? Нам нужно получить больше информации о вирусе. Осмелюсь сказать, что это наша основная задача. Нам действительно нужно перевести Ханну Сёдерквист на базу в Норвегии. Швеция не обладает такими ресурсами. Прежде всего там чертовски много законов, которые блокируют работу. Нам необходимо свободное поле для игры. Чтобы принимать необходимые
Теперь настала очередь Рейчел молчать. Для Пола Ханна Сёдерквист была объектом. Вещью. В первую очередь — угрозой. Тесты, им упомянутые, едва ли могли быть представлены общественности. И они вряд ли поспособствуют увеличению шансов на выживание. Но Ханна — не вещь. Она жена Эрика. Женщина, ради которой он готов рисковать всем. И она еврейка. Пол перебил мысли Рейчел:
— Думаю, я в любом случае должен поехать в Стокгольм, а вы позаботитесь об Эрике Сёдерквисте. Я полечу туда и поговорю со шведскими властями. Кто знает, может, мне разрешат просто навестить госпожу Сёдерквист.
Рейчел встала.
— Поедешь прямо сейчас?
— Думаю, да. А ты?
— Я не спала с ночи в отеле «Монтефиори». Возьму перерыв на сегодняшний вечер. Эрик на радаре, и у нас хорошая команда, которая последует за ним, если он переместится.
Пол взял последнее печенье с блюда. Рейчел открыла дверь и бросила прощальный взгляд на Пола.
— Тебе не стоит есть так много сладкого.
Иерусалим, Израиль
Синон с наслаждением пил мятный чай. Напиток, конечно, уже успел остыть, но вкус остался сочным и кисловатым. Синон решил выпить вечерний чай в одном из глубоких кресел у окна, а не за письменным столом, как делал обычно. Он сидел у больших окон, выходящих на заросший пышной растительностью двор и белую мраморную купальню для птиц. Его кабинет располагался всего через две двери от кабинета Бена Шавита и был на несколько квадратных метров больше. Бен мало времени проводил в кабинете и не видел необходимости в более просторном помещении. Но на сегодняшнем совещании было много народу, и кабинет Синона оказался удобнее.
Синон украсил стены университетскими дипломами, снимками, где он жал руки известным в мире политикам или стоял рядом со своим любимым велосипедом, а также обязательными семейными портретами. Он сам разрабатывал интерьер. Широкий письменный стол из темного дуба, высокое рабочее кресло из черной кожи с массивными подлокотниками и регулируемым подголовником. Мусорная корзина, сделанная из настоящей ноги слона, подарок южноафриканского посла. Бордовый ковер и три глубоких кресла из темно-коричневой кожи. Прямо перед дверью стоял трехногий штатив с лекционным блокнотом. Синон любил рисовать, когда что-то объяснял.
Но сегодня записей в блокноте не было. Он не мог показать реальную стратегию. В этом не было необходимости. Все уже хранилось у него в голове. Один за одним кусочки мозаики вставали на место. Бен был теперь готов к переговорам. Вирус нанес серьезный вред и вызвал панику. Несмотря на предотвращение двух из трех терактов, взрыв в галерее заставил оппозицию и СМИ кричать о необходимости действий. Все знали, что «Хезболла» предлагает антивирус и перемирие. Что мог еще сделать Бен, кроме как выполнить требования? Синон видел его мучения. Чувствовал его злость. И он порекомендовал ему пойти на уступки «Хезболле». Отодвинуть свои чувства и гордость в сторону и действовать на благо Израиля. Нет, не только Израиля — всего мира. Не было ничего важнее доступа к антивирусу. Все будут чествовать его как героя, никто не воспримет его как слабого или трусливого. Никто, кроме, возможно, его самого. Бен послушался, и теперь они ждали назначения встречи с нейтральным переговорщиком. И Синон будет стоять рядом с другом, чтобы удостовериться, что тот подписал договор.