Молот Валькаров

Гамильтон Эдмонд Мур

Он вышел прежде, чем Бэннинг успел подумать о том, что надо бы позвать на помощь.

После ухода незнакомца Бэннинг, совершенно подавленный, опустился на скамью. Несколько минут у него была надежда, несколько минут он был уверен, что этот смуглый гигант знает правду и сможет помочь ему. Тем больнее было убедиться в своей ошибке.

«Пожалуй, – саркастически подумал он, – теперь все лунатики страны будут набиваться мне в братья».

Вечером ничего не было слышно о том, чтобы кто-нибудь собирался внести за него залог. Впрочем, Бэннинг на это

и не рассчитывал.

После ужина, к которому он едва притронулся, Бэннинг вытянулся на койке. Он устал, настроение было ужасно. Теперь он мрачно размышлял обо всей этой дьявольской подтасовке и о том, с каким удовольствием он возбудит дело против виновных в его аресте. Наконец Бэннинг забылся беспокойным сном.

Его разбудило металлическое лязгание открывающейся двери камеры. Уже наступила ночь и только коридор был освещен. На пороге, улыбаясь, стоял темнолицый гигант.

– Идем, – сказал он. – Путь свободен.

– Как вы попали сюда? И где взяли ключи? – спросил Бэннинг, и посмотрел через плечо мужчины в конец коридора. Помощник шерифа лежал, навалившись на свой стол и уткнувшись головой в стопку бумаг. Одна рука безжизненно свисала вниз.

Охваченный внезапным ужасом, Бэннинг закричал:

– Боже, что вы делаете?! Зачем я вам нужен?! – Он бросился к двери, пытаясь вытолкать незнакомца и закрыть ее снова. – Убирайтесь, я не хочу связываться с вами! – Бэннинг начал звать на помощь.

С явным сожалением Рольф разжал левую руку, открывая маленький яйцеобразный предмет с линзой на конце.

– Прости меня, Кайл, – сказал он, – но на объяснения нет времени.

Линза засветилась тусклым мерцающим светом. Бэннинг не ощутил боли, лишь легкий толчок и начал растворяться во мраке и покое, подобном смерти. Он даже не почувствовал, как Рольф подхватил его, удерживая от падения.

Очнулся Бэннинг в автомобиле. Он полулежал на сиденье, а рядом сидел Рольф и смотрел на него. Машина мчалась по степной дороге и все еще была ночь. Фигура водителя едва виднелась в тусклом свете приборного щитка, а снаружи была лишь безграничная тьма, которую не только не рассеивал, а наоборот, казалось, еще более сгущал свет далеких звезд.

На заднем сиденье тоже было темно, и Бэннинг лежал, не шевелясь. Он подумал, что, возможно, Рольф не заметил, как он очнулся. Бэннинг решил, что если он нападет внезапно, то сумеет справиться с этим гигантом.

Он готовился, стараясь не изменять даже ритма своего дыхания.

– Я не хотел бы снова делать это, Кайл, – сказал вдруг Рольф. – Не вынуждай меня.

Бэннинг заколебался. Со своего места ему было видно, что Рольф держит в руке какой-то предмет. Вспомнив металлическое яйцо, он решил подождать, пока появится другой шанс. Бэннинг чувствовал разочарование – с каким удовольствием он стиснул бы руки на горле Рольфа.

– Вы убили помощника шерифа, а, может быть, и других, – сказал он. – Вы не толко безумец, но и убийца.

С раздражающим терпением Рольф спросил:

– Ты ведь не умер?

– Да, но...

– Никто

из тех людей не умер. Они не имеют отношения к нашим делам и было бы бесчестно убивать их. – Рольф усмехнулся. – Тэрэния удивилась бы, услышав от меня такое. Она считает меня бездушным.

Бэннинг сел прямо.

– Кто такая эта Тэрэния? Что это за дела, в которые вы меня впутываете? Куда вы меня везете – и вообще, черт возьми, что все это значит? – Он почти кричал, дрожа от страха и ярости.

Бэннинг не больше обычного боялся физической боли и смерти, но на нем сказывалось нервное напряжение последних дней. Трудно оставаться невозмутимым, когда тебя везут с бешенной скоростью по ночной прерии похититель-лунатик и его сообщник.

– Пожалуй, – сказал Рольф, – ты не поверишь, если я скажу, что я твой друг, твой самый давний и лучший друг, и что тебе нечего бояться.

– Нет, не поверю.

– Так я и думал, – вздохнул Рольф. – и боюсь, что ответы на твои вопросы едва ли помогут. Проклятый Джоммо поработал над тобой слишком хорошо – он сделал даже больше, чем я считал возможным.

Бэннинг вцепился в край сиденья, пытаясь контролировать себя.

– А кто такой Джоммо?

– Правая рука Тэрэнии. А Тэрэния – верховная и единственная правительница Новой Империи... А ты – Кайл Валькар, а я – Рольф, который вытирал тебе нос, когда ты был ... – Рольф прервал себя и выругался на языке, совершенно незнакомом Бэннингу.

– Что толку?

– Новая Империя, – повторил Бэннинг. – Ясно. Мания величия. Вы еще не сказали, что это за приспособление у вас.

– Цереброшокер, – произнес Рольф так, как ребенку говорят «погремушка». Не сводя глаз с Бэннинг, он заговорил с водителем на этом непонятном иностранном языке. Скоро вновь восцарилось молчание.

Дорога стала хуже. Автомобиль замедлил ход, но недостаточно для планов Бэннинга. Прошло некоторое время, прежде чем он понял, что теперь дороги не было вовсе. Он снова прикинул расстояние между собой и Рольфом. Бэннинг сомневался в действености металлического яйца. «Цереброшокер», как же. Скорее всего в камере его чем-то ударили сзади, чем-нибудь вроде ружейного приклада или кастета. Было темно, а дверь в камеру открыта. Сообщник – водитель – легко мог войти внутрь и встать за спиной Бэннинга, готовый оглушить его по знаку Рольфа.

Впереди, примерно в миле от них, мелькнула яркая вспышка света, машину качнул сильный порыв ветра.

Водитель что-то сказал, Рольф ответил. В его голосе звучало облегчение.

Бэннинг чутко улавливал движение машины и, когда она помчалась по прямой, резко бросился на смуглого великана.

Он ошибался насчет яйца. Оно действовало.

На этот раз Бэннинг не полностью потерял сознание. Очевидно, степень шока можно было контролировать, и Рольф не хотел, чтобы Бэннинг совсем лишился чувств. Бэннинг по-прежнему мог видеть, слышать и двигаться, хотя и не как обычно. Все, что он видел и слышал, было словно бы кадрами из кинофильма, никак не связанного с ним.