Молот Валькаров
Шрифт:
–...будем входить в Облако, – повторил ординарец, – и капитан уступает...
Свистки из репродуктора, монотонно повторяющиеся приказы, толкотня спешащих к выходу офицеров вновь не дали ему договорить. Наконец он махнул рукой и, с обожанием глядя на Бэннинга, сказал просто:
– Сэр, мы все будем чувствовать себя увереннее в своей безопасности, если сейчас ВЫ будете нашим пилотом.
«О Господи», подумал Бэннинг и в отчаянии взглянул на Рольфа. Тот улыбнулся, и когда ординарец шагнул назад, сказал:
– О да, ты один из величайших космических пилотов. Для того, чтобы быть
– Но я не могу... – пробормотал Бэннинг.
Ординарец придерживал открытую дверь и времени на разговоры не оставалось. Бэннинг вышел вслед за Рольфом. Он чувствовал себя беспомощным, пойманным в ловушку.
Они вошли в рубку.
Здесь впервые цельная и обыденная подлинность космического корабля, подавляя, навалилась на него. Раньше, в каюте, был всего лишь беглый взгляд в это невероятное окно и принятие рассудком того, что отвергал весь его прежний опыт. Сейчас это стало ужасающей реальностью, в которой люди жили и работали.
Невысокое больше помещение было буквально забито приборами, за показаниями которых напряженно наблюдали корабельные техники. В центре помещения сидел офицер, склонившийся к большому экрану, по которому непрерывным потоком бежал ручеек цифр и символов. Перед офицером стоял предмет, похожий на клавиатуру органа, и Бэннинг догадался, что это и есть сердце и мозг корабля. Бэннинг надеялся, что этот мужчина хорошо умеет «играть» на «органе». Он очень на это надеялся, потому что вид межзвездного пространства, открывающеся на огромном изогнутом видеоэкране, который шел по двум боковым и передней стенам рубки, внушал тревогу даже такому совершенно зеленому новичку, как он.
К ним подошел мужчина с бульдожьим лицом, коротко подстрижеными седыми волосами и отдал честь Бэннингу. На нем была темная туника со знаками ранга на груди, и, судя по его виду, навряд ли он привык доверять кому бы то ни было управление своим кораблем. Тем не менее в его голосе не было ни следа иронии или недовольства, когда он сказал Бэннингу:
– Сэр, рубка в вашем распоряжении.
Бэннинг покачал головой. Он по-прежнему смотрел на видеоэкран. Корабль мчался под острым углом к облаку, протянувшемуся через все пространство. Оно темнело, застилая звезды, но все же сквозь него просвечивали мерцающие точки света, танцующие огненные искры, и Бэннинг понял, что это, должно быть, одно из тех облаков космичекой пыли, о которых он читал в популярных статьях о астрономии, а блестящие точки – обломки планет, отражающие свет всех звезд небосвода. И тут его осенило – они направляются туда!
Капитан глядел на него. Офицер за пультом и техники у приборных панелей тоже бросали на него быстрые взгляды. Бэннинга же начинало подташнивать и он очень боялся.
Слова пришли сами. Почти весело он обратился к Бехренту:
– Мужчине его корабль так же близок, как и собствнная жена. Я не хочу оспаривать у вас кого бы то ни было из них. – Бэннинг сделал вид, что изучает показания приборов, цифры на экране, пульт – словно ему все давно знакомо. – И пусть даже я сяду за пульт, – продолжал он, – все равно я не сделаю больше, чем вы уже делаете. – Он шагнул
– Вне сомнения, – сказал он, – капитан Бехрент не нуждается в моих наставлениях.
Краска гордости залила лицо Бехрента. Его глаза ярко сверкнули.
– По крайней мере, – сказал он, – окажите мне честь – остантесь.
– Только как зритель. Благодарю вас. – Он сел на узкий диван, идущий вдоль стены под видеоэкраном, а Рольф встал рядом. Бэннинг заметил кривую усмешку на губах Рольфа и возненавидел его еще больше. Потом он перевел взгляд на видеоэкран и ему отчаяно захотелось спрятаться в своей каюте, где можно закрыть иллюминатор. Но потом он подумал – нет, лучше уж остаться здесь, где по крайней мере можно увидеть, как все происходит.
Они приближались к темному Облаку, в котором виднелись лишь блестевшие отраженным светом обломки миров.
Рольф тихо сказал ему по-английски:
– Это единственный способ ускользнуть из сети имперских радаров. Они наблюдают за космическими путями довольно тщательно, а нам не слишком хочется объяснять свои дела.
Черная волна Облака, казавшегося твердой стеной мрака, нависла над ними. Бэннинг крепко стиснул челюсти, сдерживая вопль.
Они врезались в стену.
Удара не последовало. Естественно. Ведь то была всего лишь пыль, с рассеянными в ней обломками скал. Очень разреженная пыль, вовсе не похожая на пыль, поднятую в воздух ураганом.
Потемнело. Небо, до того сверкавшее звездными россыпями, словно задернули шторой. Бэннинг, напряженно всматривающийся в видеоэкран, внезапно увидел слабое мерцание – скала размерами с большой дом, кувыркаясь, неслась на них. Он вскрикнул, но на пульте шевельнулась рука офицера и обломок пролетел мимо – точнее корабль пролетел мимо обломка. Ни малейшего признака инерции – ее погасило силовое поле.
– Ты знаешь, – спокойно сказал Рольф, – тот мальчик говорил правду – ты здесь лучший пилот.
– О нет, – прошептал Бэннинг, – только не я.
Он вцепился в подлокотники потными руками. Казалось, что в течении долгих часов он наблюдал, как корабль, уклоняясь от обломков и петляя, чуть ли не ощупью шел сквозь Облако, проносясь мимо одинаково смертельных при столкновении – были ли они меньше пули или больше Луны – обломков. Но ни один из них не столкнулся с кораблем и страх Бэннинга сменился благоговейным трепетом. Если капитан Бехрент может вести здесь корабль, и тем не менее преклоняется перед Валькаром-пилотом, то, должно быть, Валькар действительно мог совершать нечто необыкновенное.
Наконец, они вышли из Облака на «тропу» – чистую полосу между двумя протянувшимися шупальцами космического мусора. Подошел Бехрент и остановился перед Бэннингом. Улыбаясь, он сказал:
– Мы прошли, сэр.
– Хорошо сделано, – ответил Бэннинг. Эти слова слабо отражали то, что он думал. Он был готов пасть ниц перед этим невероятным звездным капитаном и обнять его колени.
– Пожалуй, нам следует отдохнуть, – сказал Рольф.
Когда они вернулись в каюту, Рольф взглянул на Бэннинга и коротко кивнул.