Молот и крест
Шрифт:
Рявкнули катапульты, черные линии прочертили воздух, ударили в покрытые металлом тела поднимавшихся на холм. Но те продолжали подниматься. Наверху снова повернули рычаги. Снова музыкальные ноты, полосы, крики боли людей и лошадей, задние ряды топчут упавших. Странно, подумал Карл, увидев перед собой препятствие. Баррикада, но никаких щитов, никаких воинов. Неужели они думают остановить его одним деревом?
– Стреляйте! – крикнул Шеф, когда передний ряд кавалеристов достиг метки, обозначенной им еще утром. И сразу ревом, достойным Бранда,
В мгновения противоположный склон холма заполнился лошадьми, впереди скакали лучники, катапульты за секунды присоединяли к передкам, и они тоже начинали уходить. Годива, остававшаяся в числе последних, вдруг повернулась, сорвала флаг с молотом и крестом, ударила свою кобылу и поскакала, и флаг тащился за ней, как женский шлейф.
Со сверкающими взорами, нацелив копья, франкские кавалеристы взлетели на вершину, готовые разнести противника. Несколько кавалеристов ввели коней в щели между повозками, развернулись, их кони встали на дыбы, чтобы ударить стальными копытами воинов, которые должны ждать здесь.
Никого. Повозки. Отпечатки копыт. Одна-единственная осадная машина, катапульта-кидатель, брошенная Шефом. Все больше и больше всадников проезжали в бреши, наконец спешились и растащили преграду. Король смотрел на прочный деревянный столб, с которого Годива сорвала флаг с молотом и крестом. И тут издевательски этот флаг снова поднялся – на другой вершине холма, за путаницей леса и оврагом, на расстоянии в долгую полумилю. Некоторые горячие головы пришпорили коней и поскакали туда. Резкие окрики остановили их.
– У меня есть нож, чтобы резать мясо, – сказал король своему констеблю Годфруа. – Но передо мной поставили суп. Жидкий суп. Мы вернемся в Гастингс и подумаем.
Его взгляд упал на Альфгара.
– Мне кажется, ты сказал, что дождь прекратится.
Альфгар ничего не ответил, посмотрел в землю. Карл снова посмотрел на прочный столб, с которого сняли флаг с молотом и крестом. Ткнул в него пальцем.
– Повесить английского предателя, – приказал он.
– Я предупредил вас о машинах, – закричал Альфгар, когда его схватили крепкие руки.
– Что он говорит? – спросил один из рыцарей.
– Не знаю. Какой-то английский вздор.
На холме в стороне от маршрута франков совещались Торвин Гейрульф и Фарман.
– Ну, что вы думаете? – спросил Торвин.
Гейрульф, жрец Тюра, летописец сражений, покачал головой.
– Это что-то новое. Совершенно новое. Никогда ни о чем подобном не слышал. Я спрашиваю: кто вкладывает это ему в голову? Кто, кроме Отца Воинов? Он сын Отина. А такие люди опасны.
– Не думаю, – возразил Торвин. – И я разговаривал с его матерью.
– Мы знаем, что ты рассказал нам, – сказал Фарман. – Но не знаем, что это означает. И если у тебя нет лучшего объяснения, я вынужден согласиться с Гейрульфом.
– Пока еще не время принимать решение, – сказал Торвин. – Смотрите, снова движение. Франки отступают.
Шеф с тяжелым предчувствием смотрел, как тяжелая
Ему нужна победа сегодня. Чтобы достичь большой цели, нужно идти на большой риск. К счастью, отступающая армия уязвима в одном отношении, в котором неуязвима наступающая. До сих пор едва половина сил Шефа участвовала в сражении. Время призвать остальных. Созвав парней-посыльных, Шеф начал отдавать приказы.
На влажных склонах холмов, поднимающихся в море низин, франкские легкие кавалеристы учились осторожности. Они больше не передвигались тесными группами, представляющими легкие цели.
Напротив, теперь они прятались в укрытиях, передвигались только по необходимости и то коротким галопом. У тропы в мокрой роще одна такая группа насторожилась, услышав топот бегущих ног. Когда мимо пробежал босоногий парень, занятый только своим донесением, один из всадников догнал его и свирепо рубанул саблей.
– Он безоружный, – сказал один из франков, глядя на окровавленное тело в промокшей от дождя траве.
– Его оружие в голове, – ответил сержант. – Пошли дальше.
Брат парня, бежавший за ним в пятидесяти шагах, застыл на время за рябиной, покрытой яркими ягодами, следя за всадниками. Потом ускользнул в поисках мстителей.
Франкские лучники до сих пор ничего не делали, только выдерживали редкие выстрелы; у них самих тетивы давно намокли и стали бесполезны.
– Смотрите. – Лучник указал на отряд всадников, отходивших по полю. Один из них неожиданно наклонился и упал с лошади. И лучники, сидя за разбитым амбаром, увидели, как какая-то фигура неожиданно выскользнула из-за живой изгороди, села на пони и поскакала незримо для своих жертв. Но прямо в руки к лучникам. Когда она на всем скаку выскочила из-за угла амбара, два лучника ударили пони в грудь короткими мечами и схватили стрелка, а пони упал.
– Что это за работа дьявола? – спросил один, разглядывая самострел. – Смотрите, лук, стрелы. А этот пояс для чего?
– Да наплевать на пояс, Гийом, – закричал его товарищ. – Смотри, это девчонка! – Лучники уставились на маленькую фигуру в короткой юбке.
– Женщины стреляют из укрытия в мужчин, – сказал Гийом. – Ну, ладно. У нас есть время преподать ей урок. Пусть помнит, когда отправится в ад.
Солдаты столпились вокруг дергающейся, сопротивляющейся фигуры, а в это время десяток кентских крестьян подобрались поближе, держа наготове топоры и резаки. Против всадников в кольчугах они бы не устояли. Но с простыми ворами и грабителями привыкли иметь дело.