Молох ведьм
Шрифт:
— Хорошо, агента мы пропустим, а вам придётся вернуться в город.
Джессика посмотрела на Фелпса, чертыхнувшись, он сел в машину. Подошёл полицейский сержант в меховой шапке. Стараясь переговорить вьюгу, просунул голову в окно кадиллака и прокричал Джессике прямо в ухо:
— Мэм, трассу очистят лишь завтра к обеду. Дорога на Спенсервиль — сплошная пробка. Люди бросают машины и на попутках возвращаются в Мидоу-Гарден. Ночью ожидается аномально холодная температура. Я приказал собрать всех бомжей и доставить в участок, так хоть не перемрут, ночуя на улице.
Фелпс и Джессика переглянулись. Сержант, словно читая их мысли, продолжил:
— Аэропорт
Джессика, подняв окно, посмотрела на своего спутника.
— Фелпс, что нам делать?
Он ухмыльнулся, — Будем искать гостиницу.
Снег валил всё сильнее. Джессика нервничала.
— Не волнуйся. На крайний случай заночуем в каталажке с бомжами.
Но Джессику шутка Фелпса не развеселила. Поволноваться всё же пришлось. Места нашлись лишь в третьем по счёту мотеле. Им с трудом выдали один номер на двоих. Вредная старушенция за стойкой злобно посмотрев на Джессику, протрещала свирепой скороговоркой:
— Мест нет и не предвидится. У меня ещё восемнадцать человек на «брони».
— Мы можем здесь хотя бы перекусить?
— Здесь нет. Закусочная за углом.
Снег валил всё сильнее, машины превратились в диковинных снежных чудищ. Закусочная уже закрывалась, они взяли с собой еды, в соседнем магазине купили бутылку джина. Метель засыпала их с ног до головы, а Джессика ещё и умудрилась провалиться ногой в канаву. Теперь она, словно утопленница, оставляла за собой мокрые следы. Старушенция долго и сурово смотрела на них, многозначительно бросая беспощадные взгляды на левый сапог Джессики. Наконец, она швырнула им ключ с тяжёлым, деревянным брелоком, напоминавшим грушу. Чёртова парочка, припёрлись на ночь глядя, загадили ковёр, теперь будут охать и стонать до утра, кувыркаясь на новом матрасе. А парочка, войдя в холодный номер — никак не могла сообразить, что делать с промокшей обувью Джессики и одной кроватью на двоих.
— Я могу спать на полу или в машине.
— Боже Кайл, что за глупости? На холодном ламинате? Ты умрёшь от воспаления лёгких.
— Ну хорошо, иди в душ, я сейчас тут разберусь.
Пока Джессика мылась, Фелпс сходил на ресепшн. Старушенции на месте не оказалось, свет был потушен, а входная дверь накрепко заперта. Он звонил в маленький колокольчик на столе, кричал, но никто его так и не услышал. В ледяном коридоре Фелпса начало знобить. Вернувшись в номер, он застал Джессику в полотенце, накрывшуюся одеялом.
— Предлагаю перекусить. Не возражаешь, если я пока уберу это?
Он спустил стоявший на столе ларец с Magna Venari на пол и принялся раскладывать закуски.
— Я проверила — у них тут отопление едва работает. Я звонила консьержке, но никто не ответил.
— Её нет на месте. Прошу к столу.
Джессика отказалась вылезать из под тёплого одеяла. Фелпс передал ей сэндвич и хрустящую курицу. Сам же, перекусив за столом, направился в ванную. Джессика утащила оба полотенца, поэтому приняв душ, ему пришлось нацепить влажную от стаявшего снега одежду. В таком виде Фелпс вышел из ванной. Стало жутко холодно.
— Ой, прости, Кайл. Я утащила твоё полотенце.
— Уже не важно. Давай выпьем джина и посмотрим телевизор. Больше тут делать нечего.
Он уже собирался завалиться в верхней одежде в кровать, но Джессика запротестовала.
— Нет, нет, нет! Даже и не думай. У нас одна постель на двоих. Раздевайся, я не смотрю.
Когда вещи были развешаны на колченогом стуле, Фелпс, поставив бутылку на тумбочку, юркнул под
Около часу ночи отопление включилось на полную мощь и стало сразу нестерпимо жарко. Джессика уже спала, а Фелпс копался в смартфоне. Телевизор освещал кровать голубым неровным светом. Джессика от жары разметала одеяло, сползшее полотенце обнажило ягодицы. Чёрт возьми, где её нижнее бельё? Фелпс попытался прикрыть её одеялом, но Джессика заворочалась, перевернувшись на спину. Фелпс даже вздрогнул от такой откровенности. Сердце бешено заколотилось. А что, если Джессика сейчас проснётся? Он аккуратно выключил телевизор. Фелпса трясло. Захотелось выпить ещё джина. Вот так ситуация. Теперь не уснуть. Фелпс лежал в полной темноте, слушал ровное дыхание Джессики и размышлял. А почему бы и нет? Он теперь свободен. Она — не замужем. Фелпс замечал, как Джессика смотрит на него, как радуется его комплиментам. Осторожно протянул руку влево. Пальцы нащупали горячую кожу её бедра. Аккуратно, чтобы не разбудить начал гладить атласную кожу, поднимаясь всё выше. Джессика спала. А вдруг не спит? Может быть она сама боится показать ему, что чувствует его руки? Смелее. Он заигрался и сам не заметил как пальцы спустились туда, где навсегда теряется грань с понятиями «можно», «случайно», «допустимо». Сильная дрожь пронзила тело Фелпса. Лаская Джессику, он больше всего на свете не хотел, чтобы она сейчас проснулась. Но с другой стороны — если она не спит, это ещё лучше. Тем самым она даёт ему понять…
Джессика заворочалась, резко отбросила руку Фелпса и ощутимо ударила локтём в грудь. Он тут же перекатился на свою сторону, слушая, чего же такого она бурчит спросонья. Джессика окончательно проснулась, вскочила и ушла в ванную. Его сердце бешено колотилось, едва не вылетая из груди. Вернувшись, полным возмущения, всё ещё сонным шёпотом Джессика спросила:
— Ты в своём уме? Думаешь я ничего не почувствовала?
— Прости. Алкоголь сыграл со мной злую шутку.
— Держи свои пальцы при себе!
Что-то не то было во всём этом разговоре. Чувствовалась какая-то фальшь, недосказанность. Не хватало накала, истинной злости. Словно маленькая девочка обиделась, что кто-то раскритиковал её рисунки.
***
Джессика не спала.
— Налей мне джина.
Фелпс молча наполнил стакан. Джессика выпила залпом. Перегнувшись через Фелпса поставила стакан на тумбочку, задев его по лицу волосами. Фелпс чувствовал дыхание Джессики, она почему-то не спешила возвращаться на свою сторону. Фелпс привстал, думая помочь, но понял, что упирается в её грудь, прикрытую полотенцем. Схватив его за подбородок, Джессика дрожащим хриплым шёпотом промолвила:
— Для всех — между нами ничего не было.
И тут же поцеловала его, отбросив уже ненужное полотенце в сторону.
Они почти не спали в ту ночь. Хотя кровать и не скрипела, но билась об стенку как бешеный жеребец, запертый в тесном стойле. Когда Фелпсу надоели эти стуки, он оттащил кровать подальше от стены, случайно выломав нижнюю доску. Джессика рассмеялась, а за ней и Фелпс не смог сдержать громкого хохота. Кто-то застучал им из соседней комнаты. Они притихли и снова прильнули друг к другу, стараясь быть тихими и осторожными, что было почти невозможным, поскольку оба истосковались по ласкам и всё не могли насладиться друг другом.