Молния Баязида
Шрифт:
– Ты на девок-то не заглядывайся, Ваня, – усмехнувшись в густые усы, председатель кивнул из машины. – Времени у тебя мало, я думаю, к обеду управлюсь, сюда ж и подъедем. Ну а ежели ты побыстрее свои дела сладишь – так подходи к горкому на площадь, машина приметная, чай, найдешь.
– Сделаю, – улыбнулся Иван и спросил: – Тихон Иваныч, а где тут пива купить можно?
– Пива? Да в буфете возьму.
Раничев вытащил из кармана деньги:
– Вот, Гена дал.
Председатель махнул рукой:
– После, как куплю, расплатишься. – Обернулся к шоферу: – Трогай, Трофим.
Плавно отъехав от тротуара, колхозная «Победа» скрылась за вишневым садом.
Помахав
– Товарищ, музей сегодня закрыт, – огорошила вынырнувшая неизвестно откуда бабка, внешним видом одновременно напоминающая бабу-ягу и вышедшую на пенсию учительницу начальных классов – длинный крючковатый нос, коричневое платье, старорежимный капот, пенсне с ниточкой.
– Здравствуйте, – улыбнулся Иван. – А где я могу видеть директора?
– Заведующего? – переспросила бабка. – Арнольд Вениаминович ушел на заседание партактива.
– И скоро будет?
– Боюсь, что не очень.
Раничев состроил самую галантную физиономию и представился:
– Иван Петрович, заместитель начальника пионерского лагеря.
– Очень приятно, – кивнула бабуля. – Ираида Климентьевна, смотритель.
– Вы, наверное, знаете все экспозиции наизусть? – Иван взял быка за рога. – Вот бы посмотреть, получить, так сказать, представление. Видите ли, мы хотим договориться об экскурсии.
– Не знаю, можно ли без Арнольда Вениаминовича, – смотрительница с сомнением покачала головой.
– А мы его предупредим по телефону… Ах да, он же на партактиве. Я, кстати, тоже там должен быть, но вот, опоздал, к сожалению, – машина в пути застряла. Не знаете, товарищ Рябчиков еще не вернулся из Москвы?
– Н-нет, – чуть заикнувшись, Ираида Климентьевна пристально посмотрела на гостя. Да, на подслеповатую старушку Раничев явно произвел впечатление, что еще больше усугубил галантным полупоклоном.
– Ну, ладно, – со вздохом согласилась та. – Сейчас возьму ключи – посмотрим. Только недолго.
– Что вы, что вы! Меня и интересует-то только раздел средневековья.
– Самый чудесный отдел! – с гордостью отозвалась смотрительница.
Впрочем, об этом Раничев знал и без нее.
Погремев ключами, смотрительница распахнула двери, с благоговением введя гостя в галерею «Русь и Золотая Орда». Раничев с удовольствием узнал любимые доспехи: ламинарные, простые, пластинчатые, с кольчужными вставками, с плоскими кольцами, с круглыми кольцами, из плоских пластинок, тут же располагались высокие, вытянутые кверху шлемы с флажком-яловцем и забралом – «ликом», миндалевидные, вытянутые книзу, щиты с широким умбоном, длинные и короткие копья, шестоперы, палицы, мечи… А вот и знаменитый доспех ордынского мурзы, почти полностью сохранившийся – сферический шишак с позолоченной полумаской, кольчуга с широкими металлическими
– О, поистине это какое-то чудо! – дрогнувшим – и в самом деле дрогнувшим – голосом тихо произнес Иван.
Смотрительница с пониманием кивнула.
– Обратите внимание на этот перстень, – она показала на небольшую витрину. – Очень необычный экземпляр, да и история его весьма интересна. Даже неизвестно точно, откуда он появился в музее. На этот экспонат у нас имеются сразу две дарственные и обе – подлинные. Первая, еще до революции, на имя председателя городского общества любителей древностей князя Кулагина, от графини Изольды Кучум-Карагеевой, впоследствии ушедшей в монахини, вторая – уже в двадцать втором году, в «Музей старого быта Угрюмовского уисполкома» – от командира Красной Армии, кавалериста Семена Котова. Есть еще одна очень интересная версия…
Раничев не слушал – вот он, перстень, такой же, как и у него на шее, в ковчежце, вот загадочно мерцает изумруд – разбей витрину и возьми, действуй!
А что? Аккуратно связать старушку – она, похоже, тут одна – и… Нет! Авантюра! Чистейшей воды плохо продуманная авантюра. Во-первых, не факт, что смотрительница в музее одна, во-вторых – наверняка, имеется сигнализация, вон, от витрин идут провода, в третьих, на кого сразу подумают? Только представить себе заголовки газет, того же «Угрюмовского коммуниста»: «Кража в музее старого быта» – на кого подумают? Кто детей на экскурсию звал, кто приезжал договариваться? А некий товарищ Раничев, у которого, кстати, все документы пропали при невыясненных обстоятельствах. Нет, не сейчас… Вот если б был один, без Евдокси, может, тогда б и не удержался, попробовал бы, а так… Что и говорить, авантюра… Однако надо использовать ситуацию:
– И что же, Ираида Климентьевна, этакое-то богатство никто и не охраняет?
Смотрительница в испуге замахала руками:
– Ну что вы! У нас и днем-то милиционер дежурит – это сейчас он на политинформации – а ночью, так целых два. С револьвертами! Да и сигнализация есть – чуть пикнет, враз все сбегутся – милиция-то за углом, рядом.
Раничев вздохнул: это плохо, что рядом. И вооруженные милиционеры – плохо, и сигнализация – еще хуже. Что же делать-то, господи? С наскока тут не возьмешь. Думать, думать надо. И не светиться здесь больше, пусть дети одни на экскурсию съездят, с вожатыми да хоть с тем же извращенцем Виленом.
Записав номер телефона и простившись со смотрительницей, Иван вышел из музея и неспешно зашагал по узенькому тротуару. Дошел до угла, повернул – и правда милиция! Помпезное трехэтажное здание с эркерами и колоннадой, принадлежавшее когда-то сахарозаводчику Миклухову. На крыльце – постовой в синем кителе, с кобурой. Рядом – машины: большегрузный американский грузовик «Студебеккер», вездеходик «ГАЗ-67» на манер «Виллиса», черная «эмка». Неспешно пройдя мимо милиции, Раничев перешел улицу и, купив в киоске вчерашнюю «Правду», уселся на скамейку в тенистом сквере. Было жарко, пахло свежескошенной травой, духами «Красная Москва» и еще чем-то неуловимо приятным. Слева, на пустыре, раздавались крики – мальчишки играли в футбол, справа располагался павильон «Соки-воды». Обмахиваясь газетой, Иван зашел, купил стакан ситро и медленно выпил. Взглянул на большие часы, висевшие над прилавком. Стрелки показывали половину двенадцатого.