Молния Баязида
Шрифт:
Во дворе, прямо напротив крыльца, валялся вчерашний пьяненький мужичок в армяке. Под голову его кто-то заботливо подстелил соломы, которую сейчас лениво жевал отвязавшийся от забора теленок.
– Эй, Антипка, Антип, душу твою в бога мать! – выйдя на верхнюю галерею, разорялся корчемщик. – Привяжи, привяжи телятю-то. Эх, антихристы…
– Кстати о птичках, – посмотрев на мужичка, Иван обернулся к тиуну. – Помнишь, мальцы наши на болотине сгинули.
– Конечно, помню, – Хевроний кивнул. –
– А они как выглядели? Как те, кто упасся?
– Да нет, – тиун задумался. – Не как все, наособицу выглядели. Наши-то белоголовые, а эти оба – смуглявые, волос черный, глазенки – как корье у дуба.
– Вот, значит, как… – Иван пожевал снятую с забора соломину. – А раньше отроки или, там, девки пропадали?
– Бывало и раньше.
– Тоже смуглявые?
– Нет, всякие.
– Хромые, косые, уродливые?
Тиун снова задумался, припоминая:
– Нет, ни хромых, ни косых средь них не было. А что такое?
– Да так… Есть одна мысль, потом проверим.
Оружейник Кузьма жил за ручьем, на улице Остоженской, среди усаженного молодыми яблонями сада. Высокая, рубленная из крепких сосновых бревен изба на подклети, огород, амбары. Ближе к ручью, на задворье – кузница, из которой доносился звон. Хозяин встретил гостей приветливо, без лишних расспросов – Хевроний еще вчера с ним уговорился.
– Будет тебе оружие, господине, какое хочешь. Вот только… – оружейник – приземистый, хитроглазый, с всклокоченной пегой бородищей – пошевелил пальцами.
– Услуги будут оплачены! – напыщенно произнес классическую фразу Иван.
Кузнец обрадованно кивнул:
– Тогда прошу в дом. Поговорим.
В доме поговорили конкретно, об ассортименте. Раничева не очень интересовали дорогие в производстве мечи и закаленные сабли, достаточно было рогатин и длинных широких кинжалов. Ну и несколько кольчуг, а заодно и стрелы. Немного подумав, Иван заказал еще и один арбалет.
– Самострел? – переспросил Кузьма. – Дорого будет.
– Плачу!
– Ну, тогда сладим.
Раничев поднялся с лавки:
– И вот еще что… Хотелось бы, чтоб никто не знал…
– Ну, это само собою, – понятливо ухмыльнулся кузнец. – Деньги при вас?
– А как же!
– Половину попрошу вперед.
Расстегнув висевшую на поясе калиту, Раничев отсчитал монеты.
– Когда товар забирать будете? – убрав серебряники со стола, поинтересовался Кузьма.
Иван переглянулся с Хевронием:
– Как можно быстрее. Может, кое-что уже и в запасниках есть?
Кузнец засмеялся:
– Чай, найдется, коль хорошо поискать.
В запасниках нашлись и рогатины, и кинжалы, и стрелы, даже пара коротких кольчужиц.
– Вот
От кузнеца вернулись обратно в корчму, стали собираться. Тут же вертелись и служки и сам хозяин, Ефимий. Все порывался всучить в дорогу кувшинец прогорклой бражки, выдав ее за вино. Раничев на такой обман не повелся, и корчемщик со вздохом отошел. Иван подозвал служку:
– Эй, Антип.
– Слушаю, господине!
– Ты вчера говорил – девки у вас и парни пропали… А на вид, не знаешь, какие?
Антип задумался, припоминая:
– Девки все светленькие, сероглазые, а парни… парни, кажись, смуглявые.
– Угу, – кивнул Иван, и, обернувшись к обозным, скомандовал:
– Трогай!
Обидовские крестьяне встречали барина радостно – хлебом-солью. Радовались, что не повысил оброк, да и надеялись наконец обрести защиту от алчного Ферапонтова монастыря, давно зарившегося на общинные земли. Староста Никодим Рыба вышел вперед, поклонился:
– Банька с дороги готова, боярин!
– Банька – это хорошо, – спешиваясь, улыбнулся Иван. – Но лучше б не сейчас, к вечеру.
– К вечеру еще раз протопим, – Никодим кивнул. – Тогда сейчас кликну, чтоб на стол сбирали.
За столом неспешно беседовали об урожае да о наболевшем – чернецы снова прогнали оброчных из леса. Раничев ухмыльнулся – ничего, недолго уж осталось им беспредельничать. После трапезы Иван велел старосте собрать по деревням крепких парней и обернулся к Лукьяну:
– Ну, парень, действуй! Учи обстоятельно, не спеша, но что б дело знали туго.
– Сделаю, Иване Петрович, – со всей серьезностью кивнул юноша. – Не изволь сомневаться.
Раничев и не сомневался, с удовольствием глядя с крыльца, как Лукьян тренирует деревенских парней.
– Ну, кто так кинжал держит, это ж тебе не сабля? Крепче, крепче надо… А ты зачем рогатину к себе прижал, на медведя собрался?
– Завсегда так шли.
– Так то медведь, а у вас ведь похитрее враги будут. Возьми рогатину за рукоять… э, не так… Дай-кось сюда!
Ухватив короткое копье посередине, Лукьян кивнул парням:
– А ну, нападите-ка на меня… Смелее, смелее. Возьмите вон, палки.
Деревенские обошли его со всех сторон, замахнулись… Раскрутив рогатину между пальцами, молодой воин без особого труда отбил атаку.
– Однако, – удивленно похлопал глазами Михряй, сын старосты. – Неужто и нас такому обучишь?
– А как же! А ну, чего встали? Сейчас бегать будем. Представьте, что во-он на том холме – острожек – и вам его надо взять. Как действовать будете?