Молилась ли ты на ночь?

Логунова Елена Ивановна

– Здрасьте, я Кузнецова. Вызывали? – простонала я, показательно баюкая ладонью щеку.

– Здрасьте, я Палкин. Вызывал! – в тон ответил следователь, которому гораздо больше подошла бы фамилия Булкин.

На того тощего носастого дядьку со змеиной улыбкой, которого я успела себе вообразить, он был похож не больше, чем Санчо Панса на Дон Кихота. Господин Палкин оказался сдобным толстяком с тремя подбородками и носиком-пуговкой.

– Присаживайтесь! – Палкин-Булкин коротко кивнул на обшарпанный деревянный стул, прикрыл глаза и замычал, размеренно покачиваясь из стороны в сторону.

– Медитируете? –

не удержалась от вопроса я.

Я не ехидничала, просто стало интересно, не использует ли следователь в своей работе методы великого АСа Роберта Артуровича? Может, человек только-только собрался поискать третьим глазом какие-нибудь астральные следы, а тут я пришла и мешаю сеансу космической связи?

– Может, мне уйти? – спросила я еще с робкой надеждой.

– Нет, – обронил толстый Палкин, не открывая глаз. – Одну секунду, я сейчас…

Он еще пару раз взмукнул, прослезился и открыл глаза:

– Извините, зуб разболелся – сил нет!

– И у вас тоже? – обрадовалась я, подумав, что с двумя-то больными зубами разговор у нас уж точно не затянется!

– Вы тоже с зубом? – оживился следователь. – А что у вас?

– Восьмерка справа, зуб мудрости режется! – я не затруднилась с ответом, потому что предвидела вопрос.

– Это больно! – Палкин бледно улыбнулся.

Мысль о том, что кому-то не менее плохо, чем ему самому, следователя заметно бодрила.

– А у вас? – Я с готовностью поддержала разговор на зубную тему – лишь бы оттянуть начало допроса.

– А у меня пломба выпала, представьте, только что! – пожаловался Палкин. – Сел в перерыве между беседами чайку попить, закусил сникерс, а эта чертова карамель пломбу вытянула и в зуб залезла – у-у-у!

Следователь снова зажмурился и закачался. Я поглядела на стол, заваленный бумагами, и увидела на чистом кусочке столешницы огрызок батончика и дымящуюся чашку. Похоже, Палкин не врал, зубная проблема для него обострилась только что.

– Первым делом надо прополоскать, а еще лучше – почистить зубы, чтобы удалить остатки карамели и шоколада, – посоветовала я. – Это у вас нерв на сладкое и горячее реагирует.

– Прополоскать и почистить? – постанывающий следователь мутными от боли глазами обвел свой кабинетик и, разумеется, не увидел в нем ничего подходящего для проведения санитарно-гигиенического мероприятия.

– Туалет у вас в здании есть? Бегите туда, – подсказала я.

– А вы…

– А я подожду, – великодушно пообещала я.

Место для ожидания Палкин определил мне в коридоре. Он меня туда буквально вытолкнул, захлопнул дверь и понесся прочь, сверкая подметками. Туалет, похоже, был где-то за углом: я услышала, как громко хлопнула, а перед этим – мучительно проскрипела дверь, и сразу загудел водопроводный кран. Я проводила мученика сочувственным взглядом и криком:

– Не торопитесь, сделайте все как надо, я подожду!

Граждане, не знающие о стоматологической проблеме следователя Палкина, могли истолковать мое напутствие неправильно, но, к счастью, в коридоре никого, кроме меня, не было. Таким образом, никто не видел, как я подскочила к двери, по методу матерой медвежатницы Трошкиной отжала язычок замка кредитной карточкой и скрылась в кабинете.

Меня чрезвычайно интересовали бумаги на столе следователя. Я предположила, что это свидетельские показания по тому самому

делу, по какому вызвали и меня. Разумеется, мне хотелось быть в курсе происходящего! Я прыгнула к столу и бегло просмотрела пару исписанных листов, чутко прислушиваясь, чтобы не пропустить характерный скрип туалетной двери.

На первой же странице мне попалась на глаза до боли знакомая фамилия – Полуянц. В сочетании с выразительным словом «тело» она не оставляла никакой надежды на то, что предметом разговора со следователем будут тихие кражи слонов и подарков. В тексте, который я пробежала по диагонали, упоминались «кинжал из светлого металла с желтыми камнями» и «высокая молодая женщина в черном пальто с капюшоном».

– Вот черт! – коротко выругалась я, поспешно сбрасывая с плеч то самое пальто.

Потом я перевернула листок, прочитала на обороте внизу: «С моих слов записано верно – Касаточкин Д.И.» и закопала эту бумагу поглубже в завалы макулатуры на столе Палкина. Вернувшись в коридор, я почти бесшумно захлопнула дверь следовательского кабинета, свернула на манер шинели-скатки свое черное пальто и сунула его под стул, надеясь, что мучимый зубной болью Палкин еще не успел обратить внимания на мою верхнюю одежду. Таким образом, от подозрительного черного пальто я избавилась, но все-таки осталась высокой молодой женщиной. С этим тоже надо было что-то делать. Я ссутулилась и извлеченным из сумки косметическим карандашом наскоро нарисовала себе пару горизонтальных морщин на лбу и «гусиные лапки» у глаз, разом постарев лет на двадцать пять.

Тоскливо проскрежетала туалетная дверь, возвещающая скорое появление в коридоре следователя Палкина. Помня, что у меня якобы болит зуб, я прикрыла ладонью почти половину своей искусственно состаренной физиономии. Эх, не ту болячку я себе придумала! Надо было сказать, что у меня грипп, и под предлогом защиты окружающих от инфекции закрыть лицо до самых глаз марлевой маской! Для пущей неузнаваемости я натянула на голову капюшон своей вязаной кофты.

Палкину заметно полегчало, он был бледен, но улыбался. Одновременно с самочувствием улучшились и манеры следователя. Он поблагодарил меня за совет, извинился за то, что заставил ждать в коридоре, и вновь пригласил в кабинет.

– После вас, – пробормотала я, пропуская Палкина вперед.

Толстое зимнее пальто, свернутое в узел и безвинно заточенное под стул, просилось на волю и горбом выпячивалось между ножками. Я стояла, закрывая его своим телом, пока Палкин не удалился в кабинет, а потом злобно лягнула сверток пяткой и тоже пошла, куда позвали. Чтобы сделаться пониже ростом, я согнула колени, под длинной плотной юбкой из плащовки на подкладке это было незаметно, зато подол юбки теперь волочился по земле. И еще мне приходилось шаркать ногами!

Следователь, успевший устроиться за столом, посмотрел на меня с недоумением. Еще бы! Пару минут назад к нему заглянула высокая молодая женщина в черном пальто с капюшоном, поразительно быстро превратившаяся в согбенную трясущуюся старушку, правда, тоже в капюшоне, но без пальто.

– Индия Борисовна, вы как себя чувствуете? – счел нужным поинтересоваться следователь.

– Плохо, – скорбно ответила я.

– Я постараюсь вас не задерживать, – любезно пообещал Палкин.

– Может, мы как-нибудь в другой раз? – жалобно спросила я.