Молилась ли ты на ночь?
Шрифт:
– Что скажешь? – спросила я братишку, заинтересовавшись этой демонстрацией.
– Как ты могла?! – с пафосом вскричал Зяма. – Ты, моя сестра, девушка из приличной семьи!
– Еще один желающий меня воспитывать! – закатив глаза, пожаловалась я люстре, озаряющей русые кудри брата. – Слушайте, ребята, мне это уже надоело! Чего вы ко мне привязались? Что я такого сделала?
– Подумаешь, подалась в путаны! – язвительно сказал Зяма, обращаясь к Трошкиной. – Обычное дело! Но-но! Убери руки!
– Наверное, да! – отбросив в сторону распотрошенную подушку, с горечью и сожалением сказала я. – Во всяком случае, я абсолютно не понимаю, о чем вы говорите и почему на меня набросились! Я никаких особых грехов за собой не помню!
– Может быть, это освежит твою память? – Зяма протянул мне маленькую карточку.
– А что это? – я послушно посмотрела. – Это… Что?! Это кто – я? Это не я! Я не эта!
– Не знаю, стало ли у нее лучше с памятью, но речь определенно затруднилась! – заметила Трошкина.
Она осторожно приблизилась ко мне, обняла за плечи и опустила на диван.
– Что за фигня? Это что, шутка? – продолжала волноваться я. – Кто это сделал? Почему я?
Алка и Зяма переглянулись.
– У нее амнезия, – вспомнила Трошкина.
– А у тебя идиотизм! – хамски заявила я. – Увидела пошлую картинку – и подумала, что я торгую собой?
– Извини меня, дорогая, но по твоей живописной визитке никак не подумаешь, что ты занимаешься какой-то иной деятельностью! – вежливо, но твердо сказал Зяма.
– Это не моя визитка! – крикнула я. – Я ее в первый раз вижу!
– Но тут твоя обнаженная натура и твой номер телефона! – с сожалением подсказала Алка.
– Натура моя, номер мой, а визитка не моя! – продолжала упорствовать я.
Мои мучители снова переглянулись. На лице Трошкиной читалась растерянность, скуластая физиономия Зямы осветилась надеждой.
– Так, – почесав в затылке, сказал братец. – Давайте сначала все успокоимся, а потом будем разбираться с этим недоразумением. Помнится, мне тут обещали завтрак?
Он выразительно посмотрел на Алку, и она тут же убежала в кухню. Мы с Зямой, помедлив, потянулись за ней, и вскоре уже дружно лепили бутерброды.
Кушали без разговоров, довольствуясь репликами по существу: «Передай сахар», «Еще чаю?» и «Куда тащишь четвертый бутерброд, обжора?!» После завтрака убрали со стола, но остались в кухне.
– Итак, у нас есть вопрос, – голосом ведущего телепрограммы «Что? Где? Когда?» сказал Зяма, положив на середину пустого стола злополучную визитку. – Что это за предмет?
Передавая картонку из рук в руки, мы внимательнейшим образом изучили ее, и общими усилиями выяснили следующее: позорящая меня визитка была отпечатана не типографским способом, а на цветном
– На лазерном, – уверенно сказала я. – Если бы это был струйник, чернила от воды размазались бы.
Второй важный момент отметил Зяма. Повозив носом по картинке, он заявил, что узнает изображенную на нем обнаженную натуру.
– Еще бы! Это же натура твоей родной сестрицы! – пожала плечами Трошкина.
– Да ничего подобного! – запротестовала я. – У меня нет целлюлита на бедрах, зато есть родинка на груди! Это вовсе не моя натура!
– Это натура из готовой коллекции картинок к компьютерной программе «Корел Драв», – авторитетно сказал Зяма. – У меня есть этот диск, только я им не пользуюсь, там такие затертые шаблоны… Кстати, мне помнится, что на самом деле эта голая девка не блондинка, а брюнетка с пышной гривой.
– Блондинка у нас Инка, – срифмовала Алка. – Морда-то на снимке ее собственная, верно?
– Морда ее, только присобачена она к телу по методу примитивной пересадки органов в программе «Фотошоп», – сказал Зяма. – Короче, дорогие мои, перед нами топорно сработанная фальшивка.
– Топорно сработанная – кем? – мрачно спросила я. – И для чего?
– Вопросы интересные, – согласился Зяма. – И ответы на них найти не просто хочется, а прямо-таки необходимо. Надо остановить и примерно наказать негодяя, который так компрометирует Дюху!
– Давайте попросим о помощи Дениса! – предложила Алка. – Он же эксперт-криминалист, сотрудник милиции, значит, лучше и быстрее нас разберется с этим делом!
– Давайте не будем просить о помощи Дениса! – возразила я.
– Действительно, лучше не надо, – сказал Зяма, покосившись на картонку с неприличной картинкой. – Это дело семейное.
Он встал из-за стола и торжественно сказал:
– Не горюй, Дюха! Как твой брат, я готов защищать честь своей сестры!
– Спасибочки, – буркнула я.
– Что там нужно отвезти в твою контору? Давай посылочку, – напомнил Зяма. – Мне все равно нужно смотаться по делам. А ты пока крепко подумай, кто и когда мог сфотографировать тебя с таким выражением лица и в таком ракурсе.
– В каком таком ракурсе? – заинтересовалась Трошкина.
– В позиции «лежа на спине», – объяснил Зяма.
Он снова взял в руки карточку, посмотрел на нее и уверенно кивнул:
– Сто процентов, это не студийный снимок! Фотограф снимал лежащую Индюху сверху и чуть слева, очень скверной камерой и при желтом электрическом свете. Думай, Дюха, кто этот твой папарацци!
Зяма ушел, Алка пошла в комнату делать уборку, а я уперла локти в столешницу, зажала ладонями уши, чтобы не отвлекаться на шум пылесоса, уставилась на гибридное фото и стала напряженно думать.