Молчи, терпи
Шрифт:
Пол вычищен до блеска. Когда Джексон ступил на него, почувствовал легкий морозец, коснувшийся его ступней. Эльза прошла вслед за супругом, осматривая свою обитель. Книжные шкафы со стеклянными дверями плотно уставлены, нет ни единого просвета. Все эти тома принадлежали отцу и матери, все странички затерты до дыр, исчитаны до последней буковки…
С обеих сторон возле кровати расположились белые пушистые коврики.
А дверь, ведущая на балкон, закрыта бледно-серой шторой. Если закрыть ее, свет
– Ты же слаб, – улыбнувшись, заметила Эльза.
– Просто я берег силы, – ответил супруг.
Он поднял жену на руки, донес ее до новой кровати. Матрас противно скрипнул под весом жены, и Джек понял, что если так продолжится и дальше, его придется выкинуть. Девушка сдавленно пискнула, когда горячие губы мужа тронули ее собственные. Руки сами собой обняли его, поглаживая поясницу юноши.
Поцелуи…
Какими приятными могут быть поцелуи, какими теплыми. Эльза прижимала Джека к себе, наслаждаясь его присутствием, теплом… Переезд утомил ее, и королева боялась, что не сможет ответить Джеку с должной страстью. Но его, казалось, это не волновало. Юноша запустил руку под корсет своей королевы.
– Здесь так холодно… – прошептала Эльза.
– Сейчас я согрею тебя.
Щеки девушки порозовели. Джек неосторожно коснулся соска жены, и она дернулась от неожиданности. Пальцы сжали его, с завидным умением находя самые чувствительные точки. Девушка попыталась оттолкнуть мужа, но все тщетно… Да она и не хотела избавляться от него сейчас. Так, в шутку, для того, чтобы разбудить в Джеке дремлющего зверя.
Холодно. В комнате действительно холодно, когда никто не сжимает тебя в объятьях. Эльза тихо вскрикнула, стоило «зверю» укусить ее. Зубы оставили отпечаток на бледной коже, разукрасили ее, придали королеве диковатый вид. Испарина покрыла тело Эльзы… Желание стучалось, просилось наружу.
Джек вновь поцеловал ее, осторожно стянув с королевы корсет. Нижние юбки полетели в сторону, оставили девушку нагой. Джек, наряженный в костюм, присущий Эренделлу, отделался от него быстро. Серебряные застежки прыгали прочь из петель, с завидной резвостью покидали свое обиталище, позволяя Джеку двигаться свободнее, терять голову быстрее.
Юноша коснулся ее там, внизу. Почувствовал проступившую на коже влагу, сладко улыбнувшись. Эльза следила за каждым его движением, и любой ее возглас обрывался, не успев сорваться с губ. Джек целовал ее. Осторожно, но требовательно. Он ждал, ждал нужно момента, пика, сквозь который сможет промчаться и нанести первый «удар».
И Эльза ждала.
Когда его губы вновь коснулись ее, Джек подтянул бедра девушки так, чтобы ему было удобно. Он развел в стороны ее стройные ноги, не отрывая
Супруг ухмыльнулся, услышав громкий крик. Балконная дверь оказалась чуть приоткрыта, и, наверняка, садовник мог слышать возглас своей королевы. Плевать. В эту секунду Джек не мог думать о чем-либо… Юноша был в ней, властвовал над телом партнерши решая, каким будет ее удовольствие. Острым, резким и быстрым… Или тягучим, как смола…
– Джек, – шепнула Эльза, двинув бедрами навстречу мужу.
И он, послушный воле королевы, толкнулся вперед. Наслаждение волной прошлось вверх по животу, румянцем подкатывая к щекам. Юноша зажал Эльзе рот, чтобы та стонала не так громко. Он смотрел в ее глаза, набирая темп, еле слышно шептал ласковые слова, точно только для себя...
– Сладкая… Какая сладкая…
Он вновь укусил ее за шею. Жестче. Сминая тонкую кожу, причиняя боль. Но чувства мешались меж собой так умело, что дискомфорт уходил стороной, и сладкий экстаз обволакивал мышцы королевы. Девушка задрожала, почувствовав тепло… Тепло меж своих мокрых бедер.
Джек сухо поцеловал ее, опускаясь рядом. Он придавил супругу рукой, притянув к себе как можно ближе. Приятно было вернуться домой. Пройдет еще несколько месяцев, прежде чем Джек успеет привыкнуть звать Эренделл домом. Лунный Дворец с его бесконечно высокими потолками все еще виделся ему, эхо, парившее над головой, въелось в кожу.
Жалко, что здесь нет мозаики.
Пожалуй, этот элемент декора нравился юноше больше всего, сильнее всех остальных врезался в память. Приятно сознавать, что кусок материи был расколот на множество кусков, чтобы затем создать что-то новое. Интересно, можно ли также просто расколоть человека, вылепить из него новую личность, сотворить что-то иное. Джек знал, что вполне способен ломать людей.
Не физически. Но, честно признаться, без боли в этом деле не обойтись. Пожалуй, что на войне юноша занимался именно этим. Он ломал плененных солдат, превращая их в зомби, в безголовых солдат страны, что так недавно напала на их территорию. Каждый раз… Каждый раз, создавая новую колонию, подбирая к рукам очередной клочок земли в дальнем краю света.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Эльза.
– Лучше всех.
В эту секунду.
Он забыл о боли в мышцах, ведь та быстро смешалась с усталостью, вызванной столь нежными действиями. Одно чувство неотличимо от другого, каждое одинаково неприятно. Странно, что полярно разные чувства экстаза и боли так тесно сплетены меж собой. Каждый вздох дается с трудом, и это лишь из-за пика, наступившего несколькими минутами ранее.
– Завтра Анна начнет готовить коронацию, – шепнула Эльза, разглядывая потолок.