Молчи, терпи
Шрифт:
Джек поднялся. Он собрал все свои силы, чтобы встать и подойти дрожащей то ли от злости то ли от страха жене. Каждый шаг давался ему тяжело, словно юноша уже давно спал, и только сейчас скинул с себя всемогущую дрему. И краткое расстояние между ними казалось огромным.
А мышцы не слушались его, суставы болели, и ноги казались несуразно тяжелыми. Супруг достал свечу, за которой шла его дорогая жена. Он задул ее, погрузив каюту во мрак. Сладкий мрак ночи, царивший за окном, прекрасную темноту, способную как отогнать страх
– Может, нам стоило подождать с возвращением? – спросила Эльза, когда юноша положил руку ей на талию.
– Нет. Надеюсь… Надеюсь, что они не пробудут в Эренделле больше недели, Эльза. Неужели у них нет других занятий? Подумай сама…
Королеву его догадки успокоили…
Но Джек соврал, ища оправдание собственной беспечности и доверчивости Эльзы. Он знал, что Катерина захочет остаться на куда более долгий срок. Оставалось только надеяться, что Бертрам решит вернуться быстрее, чем его жена... Девушка прижалась к мужу, поцеловала его в щеку. Небывалое тепло исходило от его бледного тела, и это заставило Эльзу заволноваться. Она смотрела за тем, как Джек ложится в постель и сказала что-то вроде: сейчас приду, я не долго. Только вот вернулась Эльза не одна, а с доктором.
Осмотр никогда не бывает лишним.
28. Крик
Какой удивительный контраст.
В Эренделле слуги так не суетились. Здесь службу несут медленно, размеренно, никто не спешит и не торопится. Люди знают, что они нужны королевской семье, что никто не тронет их в случае провала, не выкинет на улицу, и потому выполняли свою работу старательно, пытаясь отблагодарить добрых правителей. Джек считал это большим плюсом, но, как следовало ожидать, Катерине нерасторопность горничных совсем не нравилась.
Привыкшая жить по-своему, девушка любила, чтобы все ей приносили на блюде. Даже если в полночь королеве вдруг захочется свежего пирога из экзотических фруктов и со специями… В первую же ночь Катерина потребовала жесткий матрас, набитый непременно утиным пухом, и самую мягкую подушку. То низкую, то высокую… Никто из слуг не мог понять, что именно нужно взбалмошной гостье.
Сойдя с трапа, Джек сухо попрощался с родными, пообещав, что встретит их утром за завтраком. Эльза слабо кивнула слугам, указывая на дальний вход. Она скупо извинилась за то, что не предупредила слуг заранее, ведь гости нагрянули слишком неожиданно и для нее самой.
Анна поприветствовала сестру, задорно улыбнувшись. Катерина и Бертрам представились ей и Кристоффу, пожав друг другу руки и обменявшись должными любезностями. Малыш Тандо слишком устал, чтобы ждать, пока взрослые разыгрывают любезность и интерес в ком-то, помимо собственной персоны. Катерина поспешила удалиться, старательно скрывая мешки под своими темными глазами.
– Это его семья? – спросила Анна, когда королевская чета скрылась в своих покоях.
–
Сестры сжимали друг друга в объятьях.
Как можно сильнее, как можно плотнее. Анна скучала по сестре, сердце ее разрывалось от томления. Принцесса хотела послать девушке письмо, но опасалась, что это пошатнет уверенность Эльзы, заставит ее бросить все дела и ринуться домой. Нельзя же дразнить потерянного картинкой дома, нельзя зазывать ее в холодный, но такой родной Эренделл, пока все дела не сделаны.
– Я скучала, – призналась рыжеволосая девушка.
– Я тоже, Анна, я тоже… Как у вас тут дела? – спросила Эльза, отступив на шаг. – Все хорошо?
Принцесса поджала губы. Глаза ее лучились неподдельным счастьем, а уста так и норовили расплыться в улыбке. Эльза непонимающе смотрела на сестру, ожидая объяснений. И стоило Анне лишь открыть рот, собираясь высказать радостную весть, как Джек подошел к сестрам.
– Составишь мне компанию? – спросил юноша, обнимая супругу.
Он уже поздоровался с ее семьей. Анне оставалось лишь понимающе улыбнуться и ускользнуть. С губ ее сорвалось обещание скорейших объяснений, но Эльза уже ничего не услышала, обратившись к супругу. Тандо взбежал вверх по лестнице, громко оценивая узоры на стенах, картины и людей, что запечатлены на них, сохранены в веках. Он восхищался, не жалея времени на похвалы.
Эльза держала мужа за руку, поднимаясь в покои своих родителей. Кристофф обещал ей, что к приезду новобрачных все устроится в лучшем виде. Он не имел привычки обманывать, и королева могла бы доверить мужу сестры даже собственную жизнь, не то что какую-то спальню.
Не зря.
Даже Джек удивился, открывая дверь.
Единственным желанием Эльзы не пренебрегли. Она просила, чтобы портрет покойных родителей перевесили в подходящее место, и теперь на его стене красовался пустой холст. После коронации, соблюдая все традиции, на место этой картины будет возложена другая. С королем Джексоном и королевой Эльзой Фрост. Интересно, будут ли будущие поколения смотреть на прадедов с гордостью? Должны. Так уж заведено в королевских семьях.
У стены стояла огромная кровать, устланная синим бархатным покрывалом. Матрас стал чуть выше, а балдахин, нависший над ложем, поражал воображение. На нем вышит месяц. Поломанное колечко луны из тонких серебренных нитей на темно-синем фоне. Герб дома Фростов… Только по бокам от него спрятались две аккуратные снежинки, как две капли воды похожие друг на друга. Вряд ли в природе встречаются такие совпадения, но искусство не терпит критики.
– Занятно, – шепнул Джек.