Молчать нельзя
Шрифт:
Партизаны удивленно уставились на него. Бишоф был оберштурмфюрер СС в Люблине. Только при упоминании его имени запуганных жителей Люблина бросало в дрожь.
— Неплохо задумано, — с сарказмом заметил Клатка. — Так тебе запросто пойдем к Вишофу и спросим.
— Нет, зачем! Привезем . его сюда, — сказал Генек. Он сам скажет, что произошло с нашими товарищами. Клянусь вам, черт возьми, что скажет.
— Тогда пиши ему скорее дружеское письмо: «Дорогой Бишоф, при сем приглашаем тебя посетить нас в… «
— Мы достанем его, где бы он ни был, — сказал Генек. — У нас
— Вы пойдете вчетвером, а что делать остальным?
— Подождите здесь. Мы скоро вернемся. С Бишофом!
— А что, если один заговорит немного раньше? — спросил Клатка. — Тогда оставшиеся здесь окажутся под ударом.
— Они будут молчать, — ответил Генек убежденно. Даже самый слабый выдерживает не менее суток. Пошли, Пилканожна, переоденемся…
В плане было одно существенное упущение. Генерал СС не ходит пешком в сопровождении трех солдат-эсэсовцев в неряшливой форме. Да и сам генерал имел жалкий вид. Ведь обмундирование, завернутое в бумагу, хранилось под землей, на нем остались темные следы крови.
Но, к счастью, немцы в Люблине были хорошо вымуштрованы. С удивлением глядя на оборванного генерала и его оборванных телохранителей, они все же не отважились остановить их. Они вытягивались в струнку, приветствуя Пилканожну, который вскидывал в ответ дрожащую руку. Горожане учтиво снимали перед ними фуражки и сходили с тротуара, уступая дорогу.
Партизанам пришлось пройти полгорода! Наконец они подошли к богатому особняку, где размещался штаб оберштурмфюрера Бишофа. Часовые действительно щелкнули каблуками, как и предсказывал Генек. Они вскинули руки, выкрикнули: «Хайль Гитлер!»— и пропустили пришедших в здание. Внизу, в холле, за столом сидел молоденький лейтенант СС. Он быстро поднялся, приветствуя генерала, затем учтиво, но решительно спросил Пилканожну, кто он, с какой целью прибыл и можно ли взглянуть на его документы. Генек посмотрел на дрожащие ноги господина генерала и решил применить свои знания немецкого языка на практике.
— Молчать, осел! — заорал он. — Господин генерал только что с фронта и должен немедленно поговорить с господином Бишофом.
— С каких пор всякий поганый лейтенантишка осмеливается требовать документы у генерала? — набросился Пилканожна, поборовший дрожь в коленях. — Веди нас к Бишофу, не то тебе не поздоровится.
Два унтер-офицера, стоявшие поблизости, внимательно прислушивались к разговору. Лейтенант решил, что выполнил свой долг. Рассердишь генерала — окажешься на фронте. Здесь, в Люблине, куда безопаснее.
— Прошу вас, господин генерал! — произнес он и вышел из-за стола. — Как прикажете доложить, господин генерал?
— Государственная тайна! — ответил Пилканожна, заранее проинструктированный
— Понятно, господин генерал! — растерянно пролепетал лейтенант. Генерал СС, прибывший прямо с Восточного фронта для секретных переговоров! Неужели Бишоф допустил промашку? Иногда случалось, что и такие попадали в немилость.
— Прошу вас, господин генерал, — повторил лейтенант, подошел к двери и, открыв ее, с поклоном доложил:
— Господин оберштурмфюрер, к вам генерал с Восточного фронта.
— Убирайся вон! — крикнул Пилканожна лейтенанту. — И не смей подслушивать под дверью.
— Слушаюсь, господин генерал, — ответил тот, смутившись.
Оберштурмфюрер Бишоф был низеньким нервным человечком. Не верилось, что все рассказы о нем соответствовали действительности. Но Генек встречал людей, побывавших в руках Бишофа, и знал, что его внешность крайне обманчива. Войдя в комнату, Генек заметил, как от оберштурмфюрера поспешно отскочила молоденькая девица с растрепанными волосами и в расстегнутой блуз— ке. Он легонько подтолкнул Пилканожну, который незамедлительно последовал сигналу и закричал на Бишофа:
— Ты тут развлекаешься, Бишоф, а твои товарищи в это время дерутся на фронте!
— С кем имею честь, господин гейерал? — испуганно, с тревогой в голосе спросил Бишоф.
— Убери сначала эту девчонку! — приказал Пилканожна.
— Оставьте нас одних, фрейлейн Хельга, — попросил оберштурмфюрер.
Девица, взбив свои светлые волосы и не спеша застегнув пуговицы, быстрым шагом проскользнула мимо четырех мужчин в дверь, которую Генек плотно закрыл за ней. Затем он вытащил пистолет и направил его на сидящего за столом. Настал момент, когда ему понадобились скудные знания немецкого, и он заговорил с ужасным акцентом:
— Итак, Бишоф, немедленно вызывай машину! Поедешь вместе с нами. И без фокусов.
— Вы не генерал? — задрожал Бишоф. — Вы не немцы?
— Нечего гадать, — ответил Генек, играя пистолетом и улыбаясь оберштурмфюреру. От этой жесткой, угрожающей улыбки немцу стало не по себе.
— Что вам нужно? — спросил он дрожащими губами.
— Поговорить с тобой по душам, мерзавец, — ответил Генек. — Вызывай машину!
Взгляд оберштурмфюрера метнулся к кнопке звонка на столе.
— Не вздумай поднимать шум, — предупредил Геаек. — Иначе я пристрелю тебя как собаку. Пуля в живот. — и никакой боли.
— Здесь вы не осмелитесь стрелять, — возразил Бишоф. — Вас сразу схватят. — Но ты уже не увидишь этого, подлец. Если считаешь, что я не решусь выстрелить, то попробуй обхитрить меня. Я — Мордерца. Не приходилось слышать о таком?
Человечек, словно громом пораженный, побелел как мел.
— Мордерца, — пролепетал он. — Я думал…
— Ты думал, что я среди тех пятнадцати, которых схватили твои псы, не так ли? Уж ты-то должен был знать, Бишоф, что Мордерцу не так легко поймать. Ну, хватит! Вызывай машину!