Молчара

Володина Таня

Солёная, тошнотворная, отравленная кровь. В душе закипела бессильная ярость. Он вскочил и бросился на Лекетоя. Молотил по зеркальному шлему, плечам и чёрной груди — слишком твёрдой для ослабевших кулаков. Пытался повалить на пол, но не смог. Запыхался, задрожал и кулём осел на стул. Лекетой поднял руку — сейчас вызовет охрану и прикажет отвести нарушителя в карцер! Чоно сглотнул горький комок. Пускай! Его жизнь по-любому кончена. Но Лекетой отщёлкнул крепления на шлеме, снял его и положил на стол. Чоно замер от удивления: никто в здравом уме не станет дышать

в грязной зоне!

— Не ты один, Чоно, — сказал Лекетой механическим голосом. — Я тоже умру за чужое преступление.

Чоно жадно разглядывал его лицо: великолепное в своей симметрии, неправдоподобно чистое, с ясными голубыми глазами и чётко очерченным ртом. Таких лиц не бывает! Не только на Юшоре, где уродами выглядели все, — и зэки, и охранники, — но даже на Земле, даже в раю господнем! Такие лица испокон веков назывались ликами и принадлежали ангелам или… куклам?

— Вы… Вы…

— Я Джерн Лекетой — «железная игрушка» в переводе с родного языка моего создателя.

20. Весёлые картинки

Шерман назначил встречу на следующий после звонка день: наверное, Боря Остроухов рассказал о друге, сошедшем с ума, и попросил об экстренном психологическом вмешательстве. Хотя Шерман был психотерапевтом. Егор выяснил, что это более медицинская специальность, чем бла-бла-бла с пациентом на кушетке.

Он приехал в клинику чуть раньше срока и плюхнулся в кресло у кабинета, раздумывая, а не свалить ли ему в паб? Выпить пинту стаута и съесть порцию фиш энд чипс с гороховым пюре. Пока он раздумывал, из кабинета выглянул крупный мужик в твидовом пиджаке, в очках и с бородой. Волнистые волосы на висках серебрились от седины, на полных губах играла приветливая улыбка:

— Егор Молчанов? Рад познакомиться! Читал все ваши книги.

У Егора заныли сразу все зубы, но путь к бегству был отрезан. Он зашёл в кабинет мозгоправа.

Шерман оказался нормальным человеком: без заходов про детство и отношения с матерью, без нездорового любопытства к половой жизни клиента и — главное! — без болтовни про оральную стадию. Он спокойно выслушал Егора и надел ему на руку манжету:

— Эта штука будет измерять пульс, пока я буду показывать вам картинки. Вы не против?

— Конечно, нет. Я слышал, что у докторов есть интересные картинки, но никогда не видел.

Шерман ухмыльнулся:

— У меня целая коллекция замечательных картинок, вы не разочаруетесь. Кстати, наше маленькое предварительное обследование можно сделать более информативным, если вы позволите надеть на пенис ещё одну манжету.

— Нет! — Егор ощутил, как кровь прилила к лицу.

А при мысли о том, что импозантный Шерман будет касаться его тела, и к пенису тоже.

— Не беспокойтесь, помимо прочего, я уролог и сексолог. Я умею работать с мужским телом.

Егор шумно выдохнул:

— Я вам верю, просто не готов.

Слишком быстрое погружение в лечение.

— Что ж, держите планшет и смотрите на картинки. Больше от вас ничего не требуется.

На экране в замедленном темпе сменялись картинки. Обычная эротика:

красивые женщины в красивом белье принимали красивые позы и призывно себя ласкали. Через двадцать кадров эротика превратилась в порнографию. Егору захотелось отвести взгляд, но раз доктор попросил, он продолжал пялиться в планшет. И внезапно — голый парень с эрегированным членом. Это было как удар в пах. Егор ахнул и глянул на Шермана. Тот ободряюще улыбнулся:

— Я же говорил, вам понравятся мои картинки.

Егор сглотнул и снова уставился на экран. Фотографии становились всё более и более откровенными, и Егору не хватало силы воли перестать на них смотреть. Торсы, шеи, челюсти, спины, руки, члены, яйца, анусы, сперма, сперма, сперма… Когда слайд-шоу закончилось, рубашка между лопатками взмокла, а член стоял колом.

Шерман снял напульсник и сказал:

— Не буду врать, подобную реакцию на людей своего пола я вижу впервые за двадцать лет практики. Вы — уникальный человек. Мне хочется с вами поработать.

— Мне тоже хочется… С вами… — пробормотал Егор, краснея и поправляя член.

— Как насчёт индивидуальных встреч у меня дома три раза в неделю? Я веду небольшую частную практику, но ради вас откажусь от других пациентов.

— Ради меня? — глупо переспросил Егор.

— Ради вас и науки. Пахнет грандиозным открытием в области сексологии — не хочу упускать шанс получить Нобелевскую премию по физиологии и медицине. Разумеется, для вас мои приёмы будут бесплатными. Ну как, вы согласны поработать со мной? Соглашайтесь, Егор, я чувствую, мы сработаемся.

Егор тоже это чувствовал.

21. Ловушка для хакера

Живучка

— Мой отец… Я буду называть его «отец», — сказал Лекетой, — прибыл на Юшор в первой партии учёных. Сначала они пытались установить с гребневиками контакт, но быстро поняли, что это невозможно. Учёные решили, что гребневики не являются разумным видом, и начали эксперименты по созданию биоматериала.

— Уколы молодости?

— Нет, выращивание органов. Из живучек получались идеальные сердца, печени и матки. Всё что угодно — кожа, зубы, глаза. Ноги и руки. Они обладали стопроцентной совместимостью с человеческим организмом — приживались мгновенно, ни одного случая отторжения. Все пациенты выздоровели.

— Не может быть! — ахнул Чоно. — Я никогда об этом не слышал!

— В рамках исследования были прооперированы сотни больных: учёные на Юшоре создавали органы и отправляли на Землю, где хирурги проводили трансплантации. И вот когда уже правительство готовилось заявить о сенсационном открытии, случилась беда: пересаженные органы начали… — Лекетой замолчал, подбирая слово, — они вдруг начали рассасываться.

— Что?!

— Они исчезали, таяли в организме, превращались в солёную бесформенную слизь. Много пациентов погибло. А на Юшоре в это время несколько учёных спрыгнули в море. От них ничего не осталось — ни кусочка кости, ни зубов, ни пряжки ремня. Остальных успели вывезти, лабораторию закрыли.