Молчание монстров
Шрифт:
Я повернула голову, заметив высокого темноволосого мужчину, который двигался сквозь толпу так, словно ему принадлежало это место. От Алистера исходила совершенно иная атмосфера, чем от Вина. Он был не менее пугающим, но не таким подавляющим. Вину бы это не понравилось, но Алистер считал его примером для подражания. Я не стала говорить молодому человеку, что Вин втайне завидовал его нормальному детству в любящей семье. В глубине души я догадывалась, что Вин променял бы все деньги, заработанные им для корпорации, на толику той любви, которую испытывал Алистер.
Колетт стиснула зубы и сманеврировала в направлении незваного
— Эй, Честер. Отпусти меня. Мне больно.
Я пыталась вырваться, пока Вин запихивал меня в ближайший туалет и перевешивал табличку «Закрыто на ремонт» с кабинки на вход. Я потёрла запястье и настороженно наблюдала за ним пока он закрыл дверь.
Мужчина резко развернулся и направился ко мне, как хищник. Я прижалась спиной к раковине и подняла руки к его груди, когда Вин прижал меня к краю мраморной столешницы. Случайная лужица воды просочилась на ткань моего платья, но не это заставило меня вздрогнуть.
Взгляд грозовых глаз Вина словно пронзил мою кожу и заставил все мои чувства обостриться. Было не по себе находиться в центре такого внимания.
— Ты попросила Алистера встретиться с тобой здесь? — Его тон был ледяным.
Я усмехнулась.
— Конечно нет. Во-первых, если ты помнишь, я не знала об этом мероприятии, пока ты не сообщили мне об этом в последнюю минуту. Во-вторых, зачем мне обрекать кого-то ещё на такой скучный и бесцельный вечер? Алистер никогда не упоминал о своём участии, и я не видела это в его расписании. А даже если бы и знала, Алистер имеет такое же право быть здесь, как и любой другой богатый сукин сын. Ты должен быть рад присутствию ещё одного толстосума, если эта сборище действительно направлено на помощь людям.
— Он мне не нравится, Харви, — практически прорычал Вин рядом с моим ухом.
— Я знаю. Но он нравится мне. Алистер не боится твоей матери, а мне нужен такой союзник, как он, если я собираюсь продержаться следующие два года. Я не могу рассчитывать на то, что ты прикроешь меня, когда дело дойдёт до неё. — То, как Вин решил проигнорировать странные события в поместье, было доказательством того, что его преданность была сомнительной.
Вин моргнул, и я заметила, что его ресницы несправедливо длинные и густые. Затем нахмурил брови, а голос стал ниже.
— Позволь мне внести ясность, Ченнинг. Мне. Он. Не. Нравится.
Я резко вдохнула и попыталась оттолкнуть его, чтобы отдышаться. Его широкая грудь была непоколебима, а от его большого тела исходило огромное количество тепла.
— А мне не нравится, что меня притащили на это мероприятие и обращаются со мной, как с животным в зоопарке. Я никогда не хотела иметь ничего общего с твоей жизнью, Честер. Ты сам навязал мне это, если ты забыл.
Мужчина замер и прищурился на меня.
— А со мной?
В замешательстве я наклонила голову в сторону.
— Что с тобой?
— Ты не хотела иметь ничего общего с моей жизнью, а со мной?
— Я... — Я была сбита с толку этим вопросом, потому что была ошеломлена ноткой отчаяния в его голосе.
А затем на мои
Это был первый поцелуй, который мы разделили не для показухи.
Первый поцелуй, который не казался ядовитым.
Первый поцелуй, который заставил меня задуматься, хочу ли я, чтобы Вин перестал целовать меня.
Этот поцелуй заставил меня задуматься, не схожу ли я с ума.
Глава 12
Вин
Ченнинг была не единственной, у кого рос список претензий.
Мне надоело, что в поместье происходят необъяснимые вещи, когда меня нет рядом. Одно дело — винить гиперактивное воображение подростка. Другое, что у Ченнинг был подробный список странных происшествий. Я понимал, зачем ей нужны камеры в нашем крыле, но мой дом был единственным местом, где за мной не следили. У меня мурашки по коже от одной мысли о том, что в моём личном пространстве будет установлено видеонаблюдение. Я не хотел беспокоиться об Уинни. Ни одна система безопасности не может быть надёжной на сто процентов. Если бы я установил дома такую систему и её взломали, я и представить себе не мог, какой ущерб это могло бы нанести и каким козырем стали бы записи в чужих руках.
Ченнинг твёрдо верила, что пропавшие вещи всплывут зловещим образом. Она не сомневалась, что моя мать может подставить её, оставив улики на месте преступления, которые приведут к аресту Ченнинг. Это звучало дьявольски, но моя мать действительно была достаточно коварна и умна, чтобы подставить кого-то. Это означало, что я должен был быть начеку.
Я был на пределе, потому что мать клялась, что за предполагаемым привидением стоит не она, и в кои-то веки я ей верил. Я не был уверен в том, что за воздействием на Ченнинг не стоит кто-то из её окружения, но пока Рокко не смог найти никаких доказательств этого. Чем больше я давил, тем больше у мамы появлялось поводов усомниться в здравомыслии Ченнинг и Уинни. Она обвинила меня в том, что я потворствую сумасшедшей рыжей, и предупредила, что растущая паранойя негативно скажется на моей племяннице. Не имея конкретных доказательств её причастности, мы зашли в тупик. Меня донимало, что в моём с таким трудом завоёванном убежище не было никакого покоя.
Я приходил в ярость всякий раз, когда Ченнинг уезжала в город, чтобы работать на моего сводного брата. Конечно я понимал, что это был стратегический ход с её стороны и что Ченнинг согласилась на эту работу только для того, чтобы насолить моей матери. Мне была ненавистна сама мысль о том, что она дышит одним воздухом с этим ублюдком. Я не хотел, чтобы Ченнинг слишком близко знакомилась с ним и прониклась к нему симпатией. Не хотел, чтобы она сблизилась с ним или говорила о нём с нежностью. Если Ченнинг собиралась ненавидеть богатых мужчин, а именно меня, то я хотел, чтобы она возненавидела и всех остальных. Однако, если бы я попытался добиться её увольнения или вынудил Алистера отпустить Ченнинг, это будет непростительным проступком. Я и так многого её лишил; она может сломаться, если я потребую большего. У нас впереди два года, и я не хотел, чтобы Харви осталась пустой оболочкой, когда наши пути разойдутся. Я столько лет притворялся незаинтересованным, чтобы обезопасить её. И не стал бы разрушать все эти труды только потому, что, по общему признанию, ревновал.