Молчаливый
Шрифт:
— Мистер Поттер, — у него оказался довольно приятный баритон, неожиданный для такого невысокого человека. — Вижу, вы уже вполне оправились.
— Здравствуйте... — я замялся, но он понял моё затруднение.
— Профессор заклинаний Филиус Флитвик, — мягко улыбнулся коротышка. — Я декан факультета Равенкло и преподаватель дуэльного кружка... в те годы, когда его позволяют открыть.
— Очень приятно...
Флитвик с любопытством рассматривал меня.
— Не слишком хорошо с моей стороны так говорить, мистер Поттер, — наконец произнес он, — но травма в чём-то даже пошла вам на пользу. Вы стали мягче двигаться.
— Наверное, — я неопределенно покачал головой. — Я не помню, каким был до... травмы. Просто понял, что лучше заняться собой.
— Это похвально, — широко улыбнулся Флитвик. — Возможно, в следующем году будет вновь открыт кружок по дуэлям. Думаю, вам будет интересно заглянуть туда после ваших приключений.
— Возможно, — начал было я, но меня грубо прервали.
С диким мявом из-за угла выскочила слегка помятая серая с черным кошка, распушившая хвост, а потом и здоровенный рыжий котяра, возбуждённо топорщивший усы. Я отшатнулся к стене, а Флитвик, мягко подпрыгнув, отлетел на несколько метров в сторону. Интересно.
— Профессор, — начал я, когда взбесившиеся животные унеслись прочь, — а как вы это сделали?
— Это? — Флитвик повторил свой прыжок, в этот раз усевшись на ближайший подоконник. — Это чары левитации и много-много практики и самоконтроля, мистер Поттер.
— Впечатляюще. — Увиденное мной действительно было интересным. Имперские маги владели такими чарами, но практически никогда не применяли их к себе, предпочитая развивать возможности тела.
— Рад, что вы оценили, мистер Поттер. — Флитвик спрыгнул со своего места и направился дальше по коридору. — Если вдруг у вас возникнут вопросы, обращайтесь, летом в замке почти нет интересных дел.
— Профессор! — Идея, которая пришла мне в голову, требовала немедленного ответа.
Флитвик обернулся.
— А в Англии бывают чемпионаты по магическим дуэлям?
— В Англии уже довольно давно — нет, — покачал головой Филиус. — Однако в Европе их проводят ежегодно в первый день октября. Когда-то я тоже принимал в них участие, и весьма успешно.
Он выглядел довольным и словно бы погрузившимся в воспоминания, так что я рискнул продолжить допрос.
— А можно ли туда попасть школьнику, чтобы посмотреть и набраться
— Отчего же нет? — добродушно усмехнулся бывший дуэлянт, — я могу взять вас с собой, поскольку меня нередко приглашают туда в качестве одного из судей. Семикратного чемпиона магических дуэлей всё еще помнят на континенте.
Я с гораздо большим уважением взглянул на невысокого мужчину. Невзирая на маленький рост, он добился того, что по плечу далеко не каждому искусному магу.
— Спасибо, профессор! — совершенно искренне выпалил я, и Флитвик улыбнулся.
— Обращайтесь, мистер Поттер, хорошо, что вы взялись за дело всерьёз хотя бы сейчас... хотя лучше бы вас обучали ещё с первого курса...
Не договорив свою мысль и никак не пояснив её, Флитвик ушёл.
— Привет, крестник, — с блестящей поверхности зеркала улыбнулось лицо Сириуса.
— Привет, Сириус, — я удобнее устроился в кресле возле окна. В гостиной Гриффиндора было пусто, так что искать более подходящее место не было нужды. — Расскажи мне вот что... в старых семьях ведь не принято хранить свои сбережения в доме, верно? Тогда где хранили свои сбережения Поттеры?
— Узнаю деловую хватку Лили Поттер! — засмеялся Сириус. — Она тоже была практичной и умной женщиной. Да, Джеймс и Лили большую часть своих денег хранили в банке Гриннготс, как и некоторые фамильные вещи. Но основная часть драгоценностей, книг и артефактов сгорела вместе с домом в Годриковой лощине.
— Значит, банк Гриннготс, — задумчиво произнёс я, но Сириус меня понял.
— Но не обольщайся, Гарри, до совершеннолетия, которое у магов наступает в семнадцать лет, тебе не видать ни основного родительского сейфа, ни статуса самостоятельного человека. В шестнадцать ты уже сможешь, с одобрения опекуна, производить незначительные операции с основным сейфом, но до этого тебе еще больше года.
— Но ведь мои опекуны не являются волшебниками, — я не совсем понимал, как возможно такое сотрудничество волшебников и простых людей, если одни скрываются от других.
— Всё верно, — кивнул Сириус. — В волшебном мире у тебя есть свой опекун. Это Дамблдор.
— Значит, все вопросы, связанные с наследством моих родителей, я должен решать через директора Хогвартса?
— Именно, — Сириус поморщился. — Как бы я ни относился к директору, но он довольно ловко подсуетился в конце войны, после смерти Джеймса и Лили. Джей написал завещание, на всякий случай, такие писали почти все авроры. Никто не был уверен, вернётся ли он домой после рейда, и будет ли цел этот дом. Джей упомянул в завещании и список возможных опекунов, среди которых был я, Ремус, Лонгботтомы и еще пара семейств, которые не пережили войну. Дурслей в этом завещании назвали наименее подходящей семьёй для опеки.