Мои покойные жены
Шрифт:
Открыв дверь, Г. М. вышел в темный коридор.
Молния на мгновение осветила его. Казалось, небеса разверзлись. Остановившись у двери в подвал, Г. М. снова повернулся к остальным. Но ему было незачем указывать вниз или призывать к молчанию.
В большей из двух комнат подвала теперь горел свет. Он проникал наружу, слабый и желтый, касаясь подножия лестницы между каменными стенами. Но хуже всего, что они четко слышали голоса.
Один из них принадлежал Брюсу Рэнсому, а другой – Дафни Херберт. В нем звучали мольба и страдание.
– Нет!
– Посмотри на нее, Дафни, – раздался голос Брюса. – Это Милдред Лайонс. Сейчас я уберу с ее головы шаль, и ты увидишь песок в ее глазах. Вот что случается с женщинами, которые…
– Нет! Пожалуйста, не надо!
– Вы лгали нам, Г. М.! – сказала Берил Уэст.
Деннис чувствовал, что у него подгибаются колени. Голос Берил был всего лишь шепотом, но таким страстным и четко артикулированным, что походил на крик. Берил стояла спиной к двери подвала; ее руки сжимали стойки перил, словно преграждая путь вниз.
– Вы намеренно лгали нам! – При вспышке молнии за задним окном ее губы казались черными, а глаза – ярко подведенными тушью. – Брюс – Роджер Бьюли! Он…
– Прочь с дороги! – прошептал Г. М.
Берил шагнула назад, едва не свалившись с лестницы, но массивная рука Г. М. поддержала ее. Они стояли, затаив дыхание, пока Г. М. не начал спускаться. Остальные последовали за ним.
Через две секунды у подножия лестницы они заглядывали в большую из двух подвальных комнат.
Парафиновый фонарь, горящий ярким пламенем, стоял на деревянном ящике возле противоположной двери в меньшую комнату, освещая помещение с низким потолком, чьи потемневшие каменные стены были испещрены беловатыми щербинами от пуль.
Желтое пламя фонаря освещало и другие детали, не замеченные ранее, – разбросанную на полу солому, сломанную лопату, брошенную тачку. Дождь, хлеставший по полуподвальным окнам, проникал внутрь, оставляя лужицы на полу.
То, что должно было являться манекеном и все еще выглядело как манекен, покачивалось, свисая с балки в центре комнаты. Пятки находились в двух футах от пола.
Брюс Рэнсом, без шляпы, в коричневом костюме, выглядевший безукоризненно, если не считать грязных ботинок, стоял рядом с висящей фигурой спиной к наблюдателям у двери.
По другую сторону фигуры, глядя мимо нее и держа руки за спиной, как будто пряча что-то, стояла Дафни Херберт. Они четко видели ее лицо, мягкие линии щек и странный выжидающий взгляд. Все тело Дафни казалось напряженным. Поверх цветастого летнего платья на ней было то же шерстяное коричневое пальто, что и вчера вечером.
Два голоса отзывались эхом в каменной комнате.
– Подойди сюда!
– Не хочу!
Брюс сделал шаг вперед, а Дафни – шаг назад. Внезапно что-то привлекло их внимание, заставив остановиться. Оба повернулись к противоположной двери, ведущей в маленькую комнату.
В дверном проеме, белый как мел, но любезно улыбающийся, стоял Джонатан Херберт.
Все
Мистера Херберта ярко освещал фонарь на ящике у двери. Его руки были засунуты в карманы плаща, чей воротник был поднят. Глаза под опущенными полями мокрой шляпы устремились сначала на Дафни, потом на Брюса, а затем медленно окинули взглядом комнату.
На куче соломы у ящика с фонарем мистер Херберт увидел плащ, очевидно брошенный Брюсом. Подчеркнуто лениво, словно находясь в своем клубе, мистер Херберт снял свой плащ и положил его на другой. Шляпа последовала за ним. Потом он быстро двинулся вперед, скользнув рукой к карману брюк.
Молчание нарушила Дафни.
– Папа! – Она подбежала к нему, протянув руку. – Они пытаются внушить мне…
Тут произошла необъяснимая метаморфоза. Мистер Херберт смотрел не на Дафни, а на Брюса. Его сильная правая рука внезапно метнулась вперед, ударив Дафни под подбородок и отбросив назад. Девушка стукнулась головой о каменную стену и соскользнула на грязный пол.
Мистер Херберт сделал еще один шаг вперед, улыбаясь и не сводя глаз с Брюса.
– Вы глупец! – четко произнес Джонатан Херберт. – Я Роджер Бьюли.
Глава 20
Двое мужчин стояли друг против друга. Между ними с потолка свисало тело.
Удар грома, грянувший, словно артиллерийский обстрел, заставил вибрировать даже стены подвала. Он заглушил несколько следующих слов, но Деннис Фостер, в чье плечо вонзились пальцы Г. М., чтобы удержать его на месте, все равно бы не услышал их и не пошевелился.
Впоследствии он признавал, что, учитывая все виденное и слышанное (хотя и не понятое), мог бы и не быть настолько ошеломленным. В двадцати футах от него стоял человек, которого они искали.
Бьюли, слегка вылощенный годами безмятежной жизни в качестве сквайра и мирового судьи. Бьюли, с властным лицом и клинообразным подбородком, с серыми глазами под черными бровями и седеющими волосами, с обаятельной улыбкой и манерами, внушающими доверие и уважение.
Но теперь в этих серых глазах светилась юношеская усмешка.
Его голос стал резким.
– Слышали, что я сказал? – спросил он с нотками торжества. – Я Роджер Бьюли.
– Да, – отозвался Брюс, не двигаясь с места. – Я знаю, кто вы. Знал это со вчерашнего вечера.
– Вы знали? – Голос Бьюли был полон презрения. – Не будем кривить душой, Рэнсом, – продолжал он бесстрастно. – Мы с вами ненавидим друг друга с первой встречи. Вам не кажется, что нам следует свести счеты?
– Еще как!
– Здесь и сейчас?
– Здесь и сейчас, – кивнул Брюс. Ненависть между этими людьми ощущалась почти физически. Брюс шагнул вперед, слегка повысив голос. – А вы имеете понятие о том, кто я такой?
– Боюсь, что нет. Разве я должен его иметь?
Наблюдающие не видели лица Брюса – только спину его коричневого костюма и темные волосы.