Мои покойные жены
Шрифт:
– Вы говорили что-то о Милдред Лайонс, – тяжело дыша, сказал Бьюли.
– Вот Милдред Лайонс, – отозвался Брюс. Остановившись у трупа, он коснулся ноги, заставив тело прекратить раскачивание. – Она была вашей сообщницей, и вы убили ее. Полиции все известно о фальшивом убийстве в Торки.
Бьюли застыл как вкопанный.
– Это ложь!
– Вот как? Тогда каким образом я об этом услышал?
– Милдред Лайонс…
– Она тоже читала пьесу. Милдред Лайонс пришла ко мне в театр «Гранада» и призналась, что была с вами знакома. Она
– Не думаю.
Но Брюс видел, что лезвие ножа перестало рисовать маленькие сверкающие узоры в воздухе.
– Мои друзья, – продолжал Брюс, – разговорились с сэром Генри Мерривейлом, старшим инспектором Мастерсом… – здесь лезвие яростно сверкнуло, – и гольфистом-профессионалом по имени Мак-Фергас. Казалось, они застряли там навсегда. Поэтому Милдред Лайонс проскользнула по дороге в сторону Олдбриджа к месту, где она могла незаметно перейти через поле для гольфа к «Кожаному сапогу». А тем временем в Олдбридже вы сели в машину Дафни…
– Это ложь!
– Вы сами нам это говорили.
– Что, если так?
– И поехали по дороге, проходящей мимо «Кожаного сапога». – Голос и взгляд Брюса становились все более гипнотическими. – По пути туда, когда уже начинало темнеть, вы увидели Милдред Лайонс, идущую через поле для гольфа. Тогда вы остановили машину и вышли. Вы дождались ее и схватили… – Брюс изобразил это жестом. – Где? Не на пляже, как я думал. Пляж галечный, и хотя там есть песчаные участки, но не с таким белым песком, как на ее лице и на моем платке, когда я вытер ее лицо. Где можно найти такой белый и чистый песок? В бункере на поле для гольфа. Посмотрите на ее глаза! – И он сорвал шаль с головы мертвой женщины.
Берил вскрикнула. Деннис Фостер прижал голову девушки к своей груди, не давая ей смотреть. Хорас Читтеринг позади обоих утратил дар речи.
– Вы положили тело, – продолжал голос Брюса, – на заднее сиденье автомобиля, поехали в «Кожаный сапог» и подсунули бедняжку мне – кому же еще? Я ушел плавать, и вы могли видеть меня на пляже. Но вы сделали одну скверную ошибку. Или вам просто не повезло?
Держа руку за спиной, Брюс сделал шаг вперед.
– О чем вы?
– Помните – ее лицо было испачкано сырым песком?
– Ну?
– Я вытер его и могу поклясться, как и Деннис, что лицо женщины было абсолютно чистым, когда мы поместили ее… куда?
Еще один шаг вперед. Но нож зашевелился снова.
– Скажите сами!
– В ту же чертову машину, которая привезла ее к отелю. Но это вас погубило.
– Неужели?
– Я обратил внимание – и старый маэстро сказал, что Деннис тоже это заметил, – на крупицы песка на красной обивке в том месте, где ее касались лоб и щека Милдред Лайонс. Но песчинки не могли появиться там тогда. Значит, они появились, когда вы
Еще один шаг вперед…
Краем глаза Деннис видел движение цветастой ткани и коричневого пальто. Дафни, выглядевшая оглушенной, подползла на коленях по мокрому полу к грубой каменной стене и пыталась подняться на ноги. Она обращала на Роджера Бьюли и Брюса Рэнсома не больше внимания, чем они на нее. Их голоса звучали громче, потому что, как понимали наблюдающие, буря начала стихать.
– Вы убили их, не так ли? – осведомился Брюс.
– Кого?
– Мою сестру и других женщин. Или вы слишком боитесь меня, чтобы признать это?
– Боюсь вас? – фыркнул Бьюли. – Да, я убил их! Ну и что? Вы никогда этого не докажете, так как не знаете, что я с ними сделал.
– Неужели? – отозвался Брюс. – Вот что значит идеальное правосудие. Они спрятаны в…
В этот момент Брюс бросился на Бьюли. Его рука метнулась из-за спины и швырнула в лицо Бьюли пыльную вязаную шаль, которая прикрывала лицо мертвой женщины.
С таким же успехом он мог пытаться поймать атакующую кобру. Левая рука Бьюли отбросила шаль, а правая ударила сбоку, целясь Брюсу в ребра. Но Брюс парировал удар левой рукой, как фехтовальщик.
Послышались звуки трех ударов, которые Брюс нанес противнику с близкого расстояния – правой в подбородок, левой в живот и правой опять в подбородок.
– Ему конец! – пропыхтел он.
Но это было не так.
Кто-то – вероятно, мистер Читтеринг – испустил отчаянное проклятие. Роджер Бьюли отлетел назад, едва не упав на острие собственного ножа, но тут же вскочил, как каучуковый кот. Нож по-прежнему шевелился. Тяжело дышащий Бьюли засмеялся.
Сэр Генри Мерривейл, постучав по плечу Деннису и кивнув, шагнул в комнату. Деннис последовал за ним.
– Этого достаточно, сынок, – обратился Г. М. к Бьюли. – Лучше бросьте нож, иначе нам троим придется сесть вам на голову.
Брюс Рэнсом в остервенении обернулся.
– Отойдите! – рявкнул он. – Это моя работа! Неужели ничто не может уложить эту свинью на лопатки?
– Нет, – сказал Бьюли.
Он стал пятиться, пока не оказался стоящим спиной к двери меньшей комнаты. После жестоких ударов в челюсть Бьюли улыбался с трудом; его подбородок был изрезан, как и костяшки пальцев Брюса; красные пятна под глазами и на лбу делали лицо при свете фонаря похожим на маску.
Бьюли находился в трех футах от Дафни Херберт, но не видел ее.
– Положить меня на лопатки? – переспросил он.
– Хотите продолжить? – осведомился Брюс.
– Разумеется.
– Отойдите! – проворчал Г. М.
– Простите, маэстро, но это личное дело.
– На сей раз, – предупредил Бьюли, – я буду метить вам в лицо.
Снова блеснул нож. Бьюли посмотрел в сторону – и увидел Дафни.
Казалось, даже воздух загустел. Г. М. и Деннис, шагнувшие к Брюсу, застыли на месте. При затихающей буре молчание было весьма ощутимым.