Мои покойные жены

Карр Джон Диксон

– Видит бог, я помогу вам всем, что в моих силах. О чем вы хотите попросить?

– Вы играете в гольф?

– Что-что?

Вопрос был настолько неожиданным, что некоторое время Деннис не мог понять его смысл.

– Я спросил, играете ли вы в гольф.

– Боюсь, что нет. Пробовал еще до войны, но мог держать себя в руках не больше, чем вы.

– Что вы имеете в виду? – осведомился Г. М., покраснев и выпучив глаза под стеклами очков. – Я известен способностью сохранять хладнокровие при любых обстоятельствах!

Я…

– Ладно, ладно! Прошу прощения.

– Я думал, – с отчаянием произнес Г. М., – что вы, солиситоры, играете по уик-эндам в гольф и облапошиваете богатых клиентов. Но это не пойдет. Разве только… – Он оборвал фразу и огляделся вокруг. – Мой шотландец! Где мой шотландец?

Казалось, Г. М. ожидал, что мистер Доналд Фергас Мак-Фергас материализуется из камина или окна. В каком-то смысле так и произошло. Ибо мистер Мак-Фергас, суровый как инквизитор, спокойно открыл дверь; его появление было столь же внезапным, как днем из-за дерева.

– Я все еще наблюдаю за вами, – сказал он.

– Где вы были?

– Относил ваши клюшки назад в отель. Хочу предупредить, что я не мальчик на побегушках.

– Сядьте туда! – Г. М. указал на диван.

Мистер Мак-Фергас повиновался, ощетинившись, как терьер, хотя жаждал инструкций, которым мог бы не подчиниться. Некоторое время Г. М. молча поглаживал лысину. Потом он повернулся к Деннису:

– Возможно, сынок, в этом ничего нет, все может оказаться всего лишь моей бредовой идеей. Но я сидел и думал о первых трех убийствах и первых трех женах, которые исчезли. Если помните, одна из них исчезла в Кроуборо, другая в Денеме, а третья в Скарборо.

– Помню. Ну и что?

Г. М. скорчил гримасу:

– Единственным общим для этих трех мест, насколько мне известно, являются отличные поля для гольфа. Черт возьми, даже коттедж Бьюли в Денеме назывался «Вид на поле для гольфа»! Поэтому меня заинтересовало… – Он повернулся к мистеру Мак-Фергасу: – Я никогда не спрашивал вас об этом раньше, сынок. Фактически я вообще прекратил задавать вам вопросы, поскольку вы только и говорите, что «Чушь!», и смотрите на меня, будто я насекомое, выползшее из салата.

– Ага, – охотно подтвердил мистер Мак-Фергас, скрестив руки на груди.

– Но теперь я спрашиваю вас, коротко и ясно. Вопрос очень важный, сынок, так как от ответа на него могут зависеть человеческие жизни. Можно ли спрятать тело на поле для гольфа или под ним?

– Чушь! – заявил мистер Мак-Фергас.

Когда Г. М. снова взмахнул кулаками, мистер Мак-Фергас сделал то, чего никогда не делал раньше и, как казалось Деннису, вообще не в состоянии делать. Он начал смеяться.

– Почему? – завопил Г. М. – Что тут забавного?

– Вы имеете в виду – похоронить там тело?

– Да! Почему нет?

Мистер Мак-Фергас объяснил.

Тем, кто считают шотландцев

болтливыми, следовало бы послушать эту лекцию, думал Деннис. Произнесенная со смаком и всеми красотами местного диалекта, временами недоступного пониманию, она была изнурительной, как хирургическая операция.

Единственное место, где невозможно похоронить человека, не оставив следов, объяснил мистер Мак-Ферсон, – это поле для гольфа. На ровных участках любое повреждение дерна будет тут же отмечено клубной комиссией, а на неровных тем более, так как придется вырывать сорняки. Травянистые холмики бункеров также подвергаются тщательному контролю. Это позволяет поддерживать поле в идеальном состоянии.

Деннис видел, что старый маэстро разбит наголову. В отчаянии Г. М. поплелся к камину и остановился перед ним, опустив голову.

Внизу в курительной гремел рояль, сопровождая пение «Выкатывай бочонок». Голоса скребли по нервам, как карандаш по грифельной доске. Но Доналд Мак-Фергас наслаждался собой.

– Вы можете спрятать тело средь бела дня на Пикадилли-Серкус или на Принсес-стрит в Эдинбурге. Но единственное место, где вам не удастся его спрятать, не оставив никаких следов копания, вырывания, утрамбовывания или…

– Прекратите! – взмолилась Берил, не вполне понимая суть происходящего, но чувствуя сгущенность атмосферы. – Мы согласны! Ради бога, замолчите!

– Угу. Мы согласны. – Г. М. медленно повернулся. – Ничего не поделаешь. Мастерсу придется арестовать этого ублюдка немедленно, чтобы предотвратить дальнейший вред, и максимум через несколько недель отпустить на все четыре стороны. Как говорит Мак-Фергас…

Внезапно он умолк и замер с открытым ртом. В наступившей паузе рояль зазвучал с удвоенной силой.

– Что с вами? – воскликнула Берил.

Г. М. сосредоточенно глядел на халат Брюса Рэнсома, небрежно брошенный на валик дивана. Рот его открылся еще шире. Украшенное массивной золотой цепочкой для часов брюхо поднималось и опускалось, как кузнечные мехи. Остальные, проследив за его взглядом, видели всего лишь халат из голубого шелка с плетеным поясом, декорированным кисточками.

– Что с вами? – повторила Берил.

– Подождите минуту! – Г. М. взмахнул руками и прикрыл ими глаза. – Дайте подумать!

Минута может длиться очень долго, когда кто-то, обуреваемый внезапно идеей, шумно дышит, но не произносит ни слова. Г. М., как слепой, побрел к правому из двух окон, выходящих на запад. Подняв раму, он посмотрел на освещенное луной поле для гольфа, вдыхая влажный прохладный воздух. Наконец он повернулся.

– Клянусь шестью рогами Сатаны, убийца у нас в руках! – заявил Г. М. и направился к телефону.

Глава 15

– Деннис! Деннис! Деннис!