Могила девы

Дивер Джеффри

* * *

Они сидели в зале забоя, этом преддверии ада, и на глазах у них были слезы.

Происходящее перед ними, всего в нескольких футах от них, было хуже всего, что можно себе представить. «Уж скорее бы все кончилось, — подумала Мелани и молитвенно сложила руки. — Боже, смилосердствуйся!»

— Не глядите, — дала она знак девочкам. Но они все равно смотрели — никто не смог бы отвести глаз от этого чудовищного зрелища.

Медведь лежал на миссис Харстрон, ее блузка была разорвана, юбка задрана на живот. Мелани тупо наблюдала,

как голый зад преступника подпрыгивает вверх-вниз, как его руки тискают грудь учительницы — такую же белую, как его обрюзгшее тело. Как он целует миссис Харстрон и засовывает язык в ее безвольный рот.

На мгновение Медведь замер и обернулся на главный зал. Там Брут и Горностай, сидя перед телевизором, пили пиво. Смеялись. Как бывало в ее семье, когда отец и брат вот так же сидели у телевизора, словно этот черный ящик был волшебной палочкой, которая позволяла им говорить друг с другом. Затем Медведь откинулся назад, подхватил миссис Харстрон под колени и поднял ее ноги вверх. И опять возобновил свои движения.

Мелани стала спокойной как смерть.

«Пора, — решила она. — Ждать больше невозможно». Не сводя взгляда с закрытых глаз Медведя, она написала несколько слов на клочке бумаги, который Брут вырвал у нее из рук. Крепко свернула и положила Анне в карман. Девочка подняла голову и посмотрела на нее. Сестра-близняшка повторила ее жест.

— Идите в угол, — просигналила им Мелани. — К канистре с бензином.

Девочки не хотели подчиняться. Их напугал Медведь, напугало то, что он сейчас вытворял. Но Мелани держалась так строго и такими ледяными были ее глаза, что они переползли в угол зала.

— Возьмите свитер миссис Харстрон и обвяжите вокруг канистры, — потребовала учительница.

Внезапно Медведь соскочил со своей жертвы и посмотрел на Мелани. Его блестящий красный член стоял торчком. От запаха мускуса, пота и женских выделений ее затошнило. Он был совсем рядом, в футе от ее лица. Медведь потянулся, коснулся ее волос.

— А ну брось разводить клешнями. — Он попытался изобразить ее движения. — Кончай эту тарабарщину.

Мелани понимала его реакцию. В ней не было ничего неожиданного. Люди часто пугались, видя, как глухие разговаривают руками. Отсюда такое настойчивое стремление заставить их заговорить. Язык глухонемых воспринимался как тайный код, непонятный способ общения и клеймо закрытого сообщества.

Кивнув, она опустила взгляд на блестящий напряженный орган. Медведь вернулся к миссис Харстрон, стиснул ее груди, толчком раздвинул ноги и снова погрузился в нее. Женщина подняла руку, выражая жалкий протест. От удара Медведя рука ее бессильно упала.

Нельзя говорить знаками…

Но как тогда общаться с девочками? Как объяснить близнецам, что они должны сделать?

В этот момент Мелани вспомнила свой жаргон. Язык, который придумала в шестнадцать лет, потому что в школе Клерка Лорена учителя — в основном Иные — били ее по рукам, когда она изъяснялась знаками. Этот простой язык пришел ей в голову, когда Мелани наблюдала, как Георг Шолти дирижирует беззвучным оркестром. В музыкальном произведении мелодия, размер

и ритм составляют единое целое. Мелани подносила руки к подбородку и разговаривала с одноклассниками формой и ритмикой пальцев, сопровождая это мимикой лица. Она демонстрировала ученицам основы своего языка, когда сравнивала различные типы речи глухих, но не была уверена, что сестры-близнецы запомнили достаточно, чтобы понять ее.

Но выбора не было. Мелани подняла руки и стала ритмически двигать пальцами. Анна сначала не поняла и отвечала на обычном языке глухих.

— Нет! — Мелани нахмурилась, чтобы придать весомость своему запрету. — Никаких знаков!

Было очень важно, чтобы они поняли ее. Мелани верила, что в таком случае спасет хотя бы близняшек. А может быть, еще задыхающуюся бедняжку Беверли или Эмили, на чьи тонкие ноги в белых чулочках так пристально смотрел Медведь, пока не подмял под себя Донну Харстрон.

— Возьмите канистру, — показала Мелани. — Обвяжите ее свитером.

Прошла секунда, и девочки поняли. Маленькие ручонки стали обматывать канистру ярким свитером.

Теперь канистра была закутана в шерсть.

— Идите в заднюю дверь. Ту, что слева.

На этой двери не было пыли, потому что ее сдул ветер.

— Страшно.

Мелани кивнула, но не отступила.

— Надо!

В ответ едва заметный, разрывающий душу кивок. Затем другой. Рядом с учительницей пошевелилась Эмили. Девочка была в ужасе. Так, чтобы не видел Медведь, Мелани взяла ее за руку и пальцами, на английском языке глухих просигналила:

— Ты будешь следующей. Не беспокойся. — Сестрам-близнецам она сказала: — Идите на запах реки. — И чтобы было доходчивее, раздула ноздри. — Река! Запах! Держитесь за свитер и прыгайте в воду.

Теперь девочки замотали головами. И очень энергично:

— Нет!

Мелани сверкнула глазами:

— Да!

Затем она посмотрела на миссис Харстрон, снова перевела взгляд на девочек и объяснила, что с ними произойдет.

Сестры все поняли, и Анна захныкала.

Это недопустимо!

— Прекратить! — потребовала Мелани. — Идите!

Сестры находились за спиной Медведя. Чтобы увидеть их, ему пришлось бы подняться и обернуться.

Боясь пошевелить рукой, Анна вытерла глаза о рукав. У Мелани екнуло сердце, когда обе девочки дружно покачали головами. Она рискнула сделать несколько знаков. Но Медведь в это время закрыл глаза и не заметил.

— За стеной аббат де л’Эпе. Он ждет вас.

Глаза сестер округлились.

Де л’Эпе?

Спаситель глухих? Легенда? Он Ланселот. Он король Артур. Да что там король Артур. Он был Томом Крузом. Но его не могло быть за стеной. Однако лицо учительницы оставалось серьезным. Она проявила такую настойчивость, что девочки уступили и едва заметно кивнули.

— Когда найдете его, отдайте записку, которая лежит в кармане.

— Где его искать? — спросила Анна.

— Он пожилой человек, тучный. Волосы седые. Он в очках и синем спортивном пиджаке.

Девочки энергично закивали, хотя совсем не так представляли себе легендарного аббата.