Моё!
Шрифт:
Сердце Лаура забилось неровно. Избегая взгляда Треггса, она сделала глоток «Ред Зингера». Роза стояла в нескольких шагах от мужа, и выражение ее лица говорило, что она понимает, как оплошала. Напряжение повисло в воздухе. В телевизоре щебетали Редфорд и Фонда, а снаружи позвякивали бубенцы. Лаура сделала глубокий вдох и спросила:
— Где она?
— Хорошо бы вам сейчас уйти, — ответил Треггс.
— Беделия Морз. Диди. Ведь она сделала эту кружку? В восемьдесят пятом? Где она?
У Лауры горело лицо, и ее глаза не отрывались от Треггса.
— Я
— Я заплачу тысячу долларов, чтобы ты меня с ней свел, — сказал Лаура. Господом клянусь, нет у меня микрофонов. Я не работаю… — слово вырвалось само, -..с легавыми. Я всего лишь сама по себе. Мне наплевать, что там за ней числится, все, что мне нужно, — это найти ее, потому что она может помочь мне найти Мэри Террелл и моего ребенка. Если надо умолять, я умоляю: скажи мне, где она.
— Послушай, я не знаю, о чем ты говоришь. Я ж тебе говорил, я не…
— Марк! — произнесла Розы приглушенным голосом. Он сердито на нее глянул. Роза пристально смотрела на Лауру, сжав углы рта.
— Прошу тебя, — сказала Лаура. Роза снова заговорила. Тихо, словно бы опасаясь разбудить мертвого.
— Мичиган, — сказала она. — Энн-Арбор, Мичиган. Роза не успела сказать, как Треггс завопил:
— О Боже! — Его лицо покрылось красными пятнами. — О Господи всемогущий! Слушай, ты! Я ж сказал тебе, чтобы ты убиралась из моего дома!
— Энн-Арбор, — повторила Лаура. Она встала, все еще стискивая кружку. Под каким именем она живет?
— Ты что, по-английски не сечешь? — рявкнул Треггс; капельки слюны застряли у него в бороде. Он прошагал к двери и распахнул ее. Внутрь ворвался холодный ветер. — Вон!
— Марк, — сказала Роза. — Мы должны ей помочь. Он яростно замотал головой, длинные волосы разлетелись.
— Нет! Ни за что!
— Она не работает с легавыми, Марк. Я ей верю.
— Уж конечно! Ты хочешь, чтобы нас обоих загребли? Роза, эти свиньи нас по стенке размажут! — Полные муки его глаза за бабушкиными очками уставились на Лауру. — Я не хочу сцен, — сказал он с умоляющей ноткой. — Просто уходи. О'кей?
Лаура осталась на месте. Легковесность в ее голове прошла, и ноги как будто приросли к полу.
— Я заплачу вам две тысячи долларов, чтобы вы меня с ней связали, сказала она. — ФБР не обязательно это знать. Все будет между нами. Клянусь Богом, я не обмолвлюсь ни словечком, где живет Беделия Морз. Мне наплевать, что она сделала или что сделали вы, чтобы ее спрятать. Все, чего я хочу, — это вернуть моего сына. Это для меня самое главное. Разве вы не чувствовали бы то же самое, если бы пропал кто-нибудь из ваших детей?
Наступила долгая пауза. Звенели и щелкали колокольчики. Лаура ждала, ее нервы все больше напрягались с каждой секундой. Наконец Роза сказала:
— Закрой дверь, Марк.
Он замялся в нерешительности, жилка пульсировала у него на виске. Краска сбежала с его лица, и оно сделалось белым как мел. Он закрыл дверь. Когда она щелкнула, Лаура увидела, как он вздрогнул.
— Ах ты черт, — тихо
Марк поддерживал контакт с Беделией Морз и после распада коммуны. Он пытался уговорить ее уйти из Штормового Фронта, но она была «горящая», как он это назвал? Почти все время, проведенное во Фронте, она туго сидела на кислоте; она была из тех, кому надо входить в какую-нибудь группу, будь то коммуна или банда вооруженных террористов. Приблизительно через три месяца после того, как Штормовой Фронт перестреляли в Линдене, Нью-Джерси, у Марка раздался телефонный звонок. Звонила Диди. Ей нужны были деньги, чтобы изменить лицо: сменить нос и переделать подбородок. Марк послал ей «пожертвование ради дела». Все эти годы Диди присылала ему и Розе свою керамику: чашки, цветочные горшки, абстрактные скульптуры. Большинство из них Марк продал, но часть сохранил, как, например, эту кружку со своим лицом.
— Последний раз я разговаривал с ней примерно полгода назад, — сказал он. — У нее все в порядке, продает свои работы в Энн-Арборе. Она даже ведет два гончарных класса. Я тебе кое-что скажу, и это будет чистая правда: Диди исправилась. Она совсем не та, какой была прежде. Она больше не лижет кислоту, и она за все блага мира не пошла бы на кражу чужого ребенка. Не думаю, что она знает о Мэри Террор что-нибудь сверх того, что было в новостях.
— Я бы хотела выяснить это сама, — ответила Лаура. Марк секунду посидел, охватив пальцами подбородок, глаза его застыли в задумчивости. Потом он взглянул на Розу, и она кивнула. Он встал, подошел к телефону и открыл потрепанную книжечку с номерами. Затем набрал номер и стал ждать.
— Ее нет дома, — сказал он после десяти звонков. — Она живет в пригороде Энн-Арбора. — Он посмотрел на свои часы с Микки-Маусом. — Обычно она не задерживается допоздна… во всяком случае, раньше за ней этого не водилось. Он положил трубку, подождал пятнадцать минут и затем опять попробовал позвонить. — Не отвечает, — доложил он.
— Ты уверен, что она все еще там живет?
— В сентябре жила. Она звонила мне, чтобы рассказать о классах, в которых преподает. — Пока Роза и Лаура разговаривали, Марк приготовил себе чашку чая, затем попробовал позвонить в третий раз. Опять никакого ответа. — Глухое дело, — сказал Марк. — Она ведь, я точно знаю, совсем не сова.
Ближе к полуночи Марк опять попробовал набрать номер. Телефон звонил и звонил, но никто не ответил.
— Отвези меня к ней, — сказала Лаура.
— Нет, нет. Это не пойдет.
— Почему нет? Если мы выедем утром, то к понедельнику вернемся. Можем поехать на моей машине.
— В Мичиган? Ничего себе концы! Лаура открыла свою сумочку и вытащила чековую книжку. Ее руки дрожали.
— Я оплачу все расходы, — сказала она. — И выпишу кассовый чек в размере трех тысяч долларов, и отдам вам эти деньги, как только мы найдем Беделию Морз.