Моё!

Мак-Каммон Роберт

«Скажи что-нибудь, — подумала Лаура. — Останови его, пока он не вышел в эту дверь». Но ее поразил ужас и она не знала, что сказать, и — что было самое страшное — она боялась, что нет ничего такого, что она может сказать и что его остановит.

— Ребенок, — сказала она.

Шаги Дуга замедлились. Он действительно остановился и оглянулся на нее из полосы тени.

— Мне кажется, осталось всего несколько дней, — сказала она ему.

— Ага. — Он нервно улыбнулся. — По-моему, ты в хорошей форме и к этому готова.

— Останешься со мною? — спросила его Лаура и сама услышала, как дрогнул ее голос.

Дуг набрал в грудь воздуху. Он обежал взглядом стены с болезненным выражением на лице, как

заключенный, оценивающий размер своей камеры. Сделал два шага к Лауре и остановился.

— Ты знаешь, иногда я… как-то не нахожу слов. — Он несколько секунд помолчал и начал снова. — Иногда вот я вижу, что у нас есть, как мы далеко прошли, и вот… у меня какое-то чувство внутри вроде как… ну вот, как сказать? Вроде — что же с нами происходит? И вот теперь, когда у тебя будет ребенок… это вроде как что-то кончается. Понимаешь?

Она покачала головой, — Конец той жизни, где были только мы. Семьи из Дуга и Лауры. Знаешь, что мне снилось на прошлой неделе?

— Нет. Расскажи.

— Мне снилось, что я старик. Я сидел вон в том кресле. — Он мотнул головой. — У меня была грыжа и лысина, и мне только и хотелось, что сидеть вот так перед телевизором и спать. Не знаю, где были вы с Дэвидом, но у меня все было позади, и был я одинок, и… и я заплакал, потому что страшно было это знать. Я был богат, жил в хорошем доме и плакал, потому что… — Ему было трудно это сказать, но он себя заставил. Потому что весь смысл — в дороге. Не в том, чтобы где-то быть, а чтобы туда идти. Пройти дорогу — это битва, и когда ты уже попал к цели… — Он потерял нить и пожал плечами. — Не слишком много смысла, как я это излагаю?

— Присядь, — попросила она его. — Давай об этом поговорим, о'кей?

Дуг потянулся к ней. Она знала, что он хочет подойти к ней, потому что его тело дрожало, будто он вырывался из тисков какой-то силы. Несколько драгоценных секунд он пытался качнуться к ней, потом поднял руку и взглянул на свой «Ролекс».

— Надо ехать. У меня завтра с самого утра тяжелый клиент и нужно подготовить все документы. — Голос его был теперь сухим — весь в делах. Завтра поговорим, о'кей?

— Когда захочешь, — хрипло сказала Лаура.

Дуг отвернулся от нее, кейс в руке, и вышел из дома. Лаура услышала, как заворчал мотор «мерседеса». Открылась дверь гаража. Она не успела снова закрыться, как Лаура вскочила на ноги и тут же вздрогнула и схватилась за поясницу, где у нее болело с самого утра. С ноющей болью она прошла через кабинет и взяла с серебряного подноса ключи от «БМВ». Взяла из шкафа пальто и сумочку. Потом вышла, правильнее сказать, проковыляла наружу, села в «БМВ» и завела мотор.

Она решила, что проследит за Дугом. Если он поехал на работу — отлично. Они завтра честно поговорят о будущем и решат, куда двигаться. Если он поехал в квартал Хилландейл, то завтра утром она позвонит адвокату. Она выехала из гаража, свернула на Мур-Милл-роуд и поехала в сторону квартала Хилландейл, надеясь на лучшее и боясь худшего.

Вливаясь в поток скоростного шоссе, она поняла, что на все, что сейчас делает, она смотрит как бы со стороны, и собственная дерзость ее поразила. Она не знала за собой такой решительности. Ей казалось, что все бывшее в ней железо расплавилось в домне того убийства тогда, жаркой июльской ночью. Но вот так ехать за Дугом, выслеживая его, как преступника, ей стало стыдно, и она сбавила скорость, чтобы на ближайшей развязке развернуться и ехать домой. Нет. Суровый внутренний голос требовал ехать дальше. Дуг и есть преступник. Пусть он еще не растерзал ей сердце, он постоянно наносит по нему удары. Он кромсает их совместную жизнь, растаскивает их в стороны, превращает в посмешище данный ими обет. Он и есть преступник, и заслуживает, чтобы его выслеживали, как преступника. Лаура нажала на газ и проехала

мимо развязки. В Хилландейле Лаура объехала вокруг здания, где жила Ч. Дженсен, высматривая автомобиль Дуга на стоянке. «Мерседеса» не было видно, стояли только приземистые крикливые спортивные машины людей помоложе. Лаура нашла свободное место недалеко от здания и заехала туда подождать. Его здесь нет, и он сюда не едет, подумала она. Он поехал на работу, как и сказал. В самом деле поехал на работу. Ее захлестнуло облегчение настолько сильное, что она чуть не уронила голову на руль и не расплакалась.

Свет фар мелькнул по ее машине. Лаура оглянулась как раз в тот момент, когда мимо проезжал «мерседес», похожий на акулу в поиске. У нее с тихим всхлипом захватило дыхание. «Мерседес» заехал на стоянку за одиннадцать мест от Лауры. Она смотрела, а тем временем у «мерседеса» погасли фары и из него вышел человек. Он пошел к дому Ч. Дженсен. Именно по походке Лаура и узнала его — то ли ноги волочит, то ли вышагивает. В руке Дуга уже был не кейс, а упаковка пива — шесть банок.

Он останавливался у магазина, поняла она, и вот почему она приехала первой. В ней вспыхнула ярость; вкус этой ярости горел во рту, как будто бензином плеснули на тлеющие угли. Ее пальцы стиснули руль так, что ясно выступили вены на руках. Дуг шел на свидание к своей подружке и размахивал упаковкой пива, как нетерпеливый школьник. Лаура потянулась к дверной ручке и нажала ее. Она не позволит ему войти в эту квартиру, думая, что еще раз удалось обдурить доверчивую и покладистую жену. Черта с два! Она сейчас обрушится на него, как бетонный блок на улитку, и когда она с ним покончит, этой самой Ч. Дженсен понадобится скребок, чтобы отодрать его от асфальта.

Она встала с полыхающим от гнева лицом.

Воды прорвались.

Теплая жидкость хлынула меж бедер вниз по ногам. До нее дошло, когда жидкость уже залила колени. Боль в спине и подергивания в течение всего дня это была первая стадия родовых схваток.

Ребенок собирался родиться.

Она смотрела, как Дуг заворачивает за угол и скрывается из виду.

Секунду она стояла в мокрых трусах, и тут начала нарастать первая родовая схватка. Давление бросило ее в царство боли, будто мощная рука, сдавившая болезненный ушиб внутри, и Лаура закрыла глаза, а боль схватки медленно набухала до пика, потом начала спадать. По щекам катились слезы. Посмотри на часы, глупая! Она вернулась в «БМВ» и посмотрела на часы в свете плафона, включившегося при открытой дверце. Следующая схватка накатила через восемь минут с такой силой, что пришлось стиснуть зубы.

Ей нельзя долго здесь оставаться. У Дуга кто-то есть. Она предоставлена самой себе.

Она завела мотор, выехала задним ходом со стоянки и поехала прочь от своего мужа и квартала Хилландейл.

Двумя схватками позже Лаура остановилась на заправочной станции, чтобы позвонить доктору Боннерту, попала к секретарше и ей сказали, что сейчас его разыщут по пейджеру. Она ждала, вцепившись в трубку, схватка накатывала за схваткой, боль сотрясала спину и уходила вниз по ногам. Затем к телефону подошел доктор Боннерт, выслушал ее рассказ и сказал, что ей надо как можно скорее ехать в Сент-Джеймскую больницу.

— Жду вас с Дугом, — сказал доктор Боннерт и повесил трубку.

Больница была большим белым зданием посреди парка на северо-востоке Атланты. Когда заполнили все документы в приемном отделении и Лауру перевезли в родильный зал, появился доктор Стивен Боннерт в смокинге. Она сказала ему, что ее случай вряд ли требует такой официальной одежды. «Приветственный обед в честь нового директора больницы, — объяснил доктор, глядя на монитор, показывавший ход схваток у Лауры. — Все равно не удался, потому что у каждого с собой пейджер, и весь зал верещал, будто туда сверчки собрались».