Мое второе я
Шрифт:
Объехав кучи строительного мусора, Арсений остановился возле флигеля. В окне появилась женщина, она с интересом наблюдала, как мы выходим из машины. Арсений распахнул передо мной дверь во флигель, и я едва не столкнулась с той самой женщиной, которую заметила в окне. Она торопилась нам навстречу.
— Арсений Павлович! — радостно воскликнула она, протягивая руку. — Елена Петровна Латина. Очень рада вас видеть.
— Знакомьтесь, — кивнул на меня Арсений. — Мария Игоревна Писарева, ее прабабка урожденная графиня Шувалова, доводилась хозяевам имения двоюродной сестрой. А мой прадед, князь Голицын, был ее племянником.
— Боже, как интересно, — ахнула
— Сохранились дневники его жены, в которых она рассказывает о том, как они гостили здесь летом 1911 года. Чудесное было время…
— Да-да, я так рада, что вы приехали.
— Хотелось взглянуть на места обитания предков.
— По телефону вы сказали, что времени у вас будет мало…
— К несчастью, уже сегодня мы улетаем…
— Надеюсь, когда мы тут закончим с ремонтом, вы нас посетите еще не раз. Мы рассчитываем привлечь внимание людей, которым не безразлична родная история. Сочетание комфорта, прекрасной природы и исторических реалий сделает отдых здесь незабываемым.
— Уверен, вас ждет большое будущее, — кивнул Арсений в ответ на ее щебетание.
— Хотите заглянуть в здание? Работы по его восстановлению только-только начались. Я вас провожу…
Ничего интересного я увидеть не ожидала, а восторженные взгляды Елены Петровны, обращенные к князю, действовали на нервы. Болтовня ее попросту раздражала, оставалось лишь гадать, зачем мы сюда явились. И тут… Мы вошли в просторную комнату с чудом сохранившимися панелями и росписью на потолке.
— Вот библиотека, о которой я вам говорила по телефону, — продолжила щебетание Елена Петровна. — К сожалению, сама она не уцелела, я узнавала, часть книг передали в областную библиотеку, часть попросту разграбили. Когда здание занимал сельхозтехникум, эту комнату использовали как актовый зал. А это то, о чем я вам рассказывала, — с гордостью заявила женщина, коснулась рукой одной из панелей, и она с легким скрипом открылась. — Здесь потайная дверь.
И в самом деле, дверь была. Добротная, дубовая. С замиранием сердца я следила за тем, как женщина ее открывает. Небольшая ниша, старая кирпичная кладка, наполовину разрушенная. Из темной дыры тянуло холодом.
— Долгое время о тайнике никто не догадывался, — поведала Елена Петровна. — И только после случившегося лет двадцать назад пожара, когда думали восстанавливать здание, в архиве отыскали чертежи и обнаружили на плане вот эту комнату. Наши краеведы рассчитывали найти здесь спрятанные хозяевами ценности, но, конечно, комната оказалась совершенно пустой.
— А кладку разрушили уже после того, как нашли комнату на плане?
— Нет. Я узнавала, она на тот момент выглядела точно так же.
— То есть, вполне вероятно, кто-то обнаружил потайную дверь еще раньше и в надежде на сокровища пробил эту дыру?
Елена Петровна улыбнулась:
— Ваш родственник задал мне тот же вопрос. К сожалению, я не могу на него ответить. Компетентные люди сказали, что комнату заложили еще до революции, за ненадобностью. Хотя… есть версия, что хозяин, покидая имение, спрятал здесь все самое ценное. Он был уверен, что уезжает ненадолго. Тогда многие так думали. Но… Лично я склоняюсь к первой версии, хотя история с сокровищами очень интригующая.
— Не стоит вашим будущим постояльцам рассказывать об этом, иначе в поисках клада они разберут все стены по кирпичику.
Они дружно засмеялись, а я спросила:
— Кого из наших родственников вы имеете в виду?
— Дениса Сергеевича
— Кузен, — подсказал Арсений. — А что известно о пожаре?
— Причина банальная, замкнуло электропроводку. Но местные болтали, что это был поджог. Времена тогда были неспокойные, вряд ли кто серьезно занимался расследованием. Общежитие сгорело полностью, здание забросили, и оно долго пустовало.
Для приличия мы еще немного побродили по дому, а потом простились с милой дамой, которая взяла с нас клятвенное обещание, что мы будем первыми из отдыхающих после открытия их замечательного пансионата.
— Вот тебе и вся алхимия, — насмешливо произнес Арсений, когда воропаевское гнездо осталось позади.
— Значит, прадед Дениса спрятал ценности в потайной комнате и для верности заложил дверь кирпичной кладкой. Может, кто-то из слуг знал об этом, но неизвестно, куда их забросила судьба и выжил ли кто из них. Прадед с семьей так уже и не встретился, но перед расстрелом хотел сообщить им о том, где спрятал наиболее ценные вещи, в надежде, что они смогут ими воспользоваться. Написать об этом прямо он не рискнул, боясь привлечь внимание случайных людей, в чьи руки могла попасть записная книжка, и сделал запись между строк. Его жена латынь наверняка изучала, в то время ее преподавали в гимназиях, и запись смогла бы расшифровать. Он рассчитывал, что она непременно обратит на нее внимание, когда будет перелистывать записную книжку в память о муже. Но случилось иначе: жена его к тому моменту находилась при смерти, а дети… детям пришлось думать о том, как выжить, а не листать семейную реликвию. Потом латынь ушла из обихода и для потомков стала китайской грамотой. Хотя Денис говорил, что в предсмертной записке содержался какой-то намек…
— А потом отец Дениса увлекся легендой о Николя Фламеле, — продолжил Арсений. — И они вместе с Никитиным занялись алхимией.
— Никитин брал уроки латыни и первым расшифровал запись.
— Ага, но проверить свои догадки не мог, потому что в имении находился техникум.
— И тогда случился пожар. Думаешь, без него не обошлось?
— Уверен. Вот откуда внезапный интерес к старине. Он не спеша продавал украденное, для того антикварный магазин и понадобился. С приятелем он делиться не собирался, и тогда появился грабитель, застреливший и самого друга, и его жену. Записную книжку он попросту украл, потому что она являлась уликой.
— А Денис, посетив родовое гнездо, заподозрил неладное, вот и хотел получить записную книжку. Она нужна была ему для того, чтобы убедиться: старик причастен к убийству его родителей.
— Сам старикан крепко подсел на занятия алхимией, то ли крыша съехала от этих сказок, то ли украденного не хватало. И нашел себе другого приятеля, на этот раз химика.
— Который стал о чем-то догадываться. Не зря он сказал жене: «Кажется, я знаю секрет его философского камня». И старик поспешил от него избавиться. Если скелет настоящий, можно сделать анализ ДНК, и тогда…
— Тогда Виола отделается минимальным сроком, — кивнул Арсений. — Не пойму, какого дьявола старик хранил записную книжку, ведь это улика.
— Рассчитывал, что запись прочитать никто не сможет, — пожала я плечами. — А потом, ты же сам сказал, он помешался на алхимии, и эта записная книжка могла стать для него чем-то вроде талисмана.
Наш разговор прервал телефонный звонок.
— Арсений, — голосом суперагента произнес Витька. — Водила только что вышел из дома со спортивной сумкой в руках.