Мое второе я
Шрифт:
— О господи… только не повторяй это при Раисе. Она обожает сказки, ее доверчивость иногда умиляет. Не могу понять, как это до сих пор не нашлось ушлого парня, который бы женил ее на себе и понемногу травил мышьяком в ожидании наследства.
— Она в принципе не питает доверия к вашему брату. Конечно, философский камень всего лишь легенда, но Фламель действительно разбогател как-то вдруг.
— Ограбил кого-нибудь…
— Он ученый, а не разбойник. Хотя… наш старикан в этом на него похож. Бедный инженер, который открывает
— Маруся, надеюсь, ты не думаешь, что…
— А записная книжка предположительно на латыни, — перебила я. — Завещание Фламеля, где он раскрывает свои секреты, до нас не дошло, то есть это официальная версия, но ведь…
— Так, я вижу старикан успел здорово заморочить тебе голову.
— Не беспокойся, — засмеялась я. — Мой здравый смысл никуда не делся. Но если допустить, что записная книжка связана с Фламелем, то вполне понятно, почему появился труп. Она чрезвычайно ценна, с точки зрения некоторых людей, так что убийство их не остановило.
— Но ведь это глупость, какая к черту алхимия в двадцать первом веке?
— Это для нас глупость, а кто-то мог решить иначе. Лично мне очень интересно разобраться в этой истории.
— Хорошо, разберемся, — вздохнул он и посмотрел на меня с печалью.
— Он взял тебя на работу? — спросила Раиса, едва я вошла в квартиру.
— Разумеется.
— Умница моя. — Подруга меня расцеловала и уставилась в глаза. — Как впечатление? Пустышку тянем или стоит напрячься?
— Стоит, — кивнула я.
— Так я и думала. Мне сегодня ночью золотые слитки снились. Стоят ровнехонько на Сенечкином столе, по четыре штуки в ряд, я сосчитать успела. Но тут во сне изверг к ним намылился, я ему по затылку тресь… и проснулась. На самом интересном месте.
— Ты это сейчас выдумала? — переглянувшись с Арсением, спросила я.
— Чтоб мне пропасть. Своими глазами видела, лежат, голубы мои, как положено, по килограмму весом, ровными рядками…
Арсений закатил глаза, а я, несмотря на его протесты, рассказала Раисе о разговоре со стариком.
— Маруся, — ахнула она, услышав о подозрительном богатстве средневекового француза. — Сон-то в руку…
— Предупреждаю сразу, — вмешался Арсений. — Тратить время на глупости не собираюсь, так что если вы решили заняться поисками философского камня, а также эликсира жизни и прочее, прочее, то без меня…
— Что ты, Сенечка, это я так, к слову…
— Я не понял, — подал голос Витька, сидевший за барной стойкой. — Вы о каких камнях говорите? О драгоценных?
— Нет, о тех, что в почках, — огрызнулся Арсений. Витька приуныл, а он продолжил: — Так, вы оба отправляйтесь куда-нибудь… прогуляться.
— Зачем это? — насторожилась Раиса.
— Затем, что я хочу остаться наедине с любимой девушкой. Вполне естественное желание, учитывая, что это все-таки
— Сенечка, ну куда я с ним пойду? — заныла Раиса. — Ты же сам сказал, домой мне возвращаться опасно. А болтаться с ним по улицам я отказываюсь. Это нанесет непоправимый вред моей репутации. Мы в комнате посидим тихонечко и вам мешать не будем. Резвитесь себе на здоровье. — И, ухватив Витьку за шиворот, поспешно скрылась в комнате, которую уже считала своей.
Я хмуро наблюдала за этим, перевела взгляд на Арсения, собираясь высказаться, он нажал пальцем на кончик моего носа, потом взял меня за локти, приподнял и поцеловал в подбородок.
— Я люблю тебя, — сказал с улыбкой, и злиться мне мгновенно расхотелось.
Через пять минут мы оказались в постели. Разумеется, я вовсе не была против, но к Арсению приглядывалась, пытаясь решить: изменилось его отношение ко мне или нет? По моим представлениям, его интерес должен идти на убыль, раз уж его мечта осуществилось. Однако мне пришлось признать, вел он себя безукоризненно, то есть был тем самым любовником, о котором женщина может лишь мечтать: страстным, внимательным и заботливым. Вместо того чтобы порадоваться, я вдруг загрустила. «Посмотрим, что будет через неделю или две», — подумала я со вздохом.
— Почему бы нам не отправиться в ресторан? — неожиданно для самой себя предложила я.
— В ресторан? — растерялся Арсений.
— Ну, да. Не можем же мы постоянно находиться в постели.
— Я могу.
— Так я слишком быстро тебе надоем.
— С чего вдруг ты мне можешь надоесть? — возмутился он, красивые брови сошлись на переносице, образовав на лбу морщинку.
— Мужчины так непостоянны…
— Женщины не лучше. Ты меня пугаешь. Я что, должен думать, что успел тебе надоесть?
— Не болтай ерунды.
Он сел в постели и с мрачным видом на меня уставился.
— Маруся, скажи честно, ты меня любишь?
— Конечно. Все пять лет нашего знакомства.
— Тогда почему ты так долго валяла дурака?
— Потому что возле тебя вечно вертелись какие-то бабы. Не хочу тебя огорчать, любимый, но это уже в прошлом.
— А я и не огорчаюсь. Для меня всегда существовала лишь одна женщина — это ты.
— Может, ты приврал по обыкновению, но теперь это чистая правда. Я страшно ревнива и не потерплю соперниц.
— Маруся, какие, к черту, соперницы? О чем ты?
— Не морочь мне голову, — разозлилась я.
Неизвестно, чем бы это кончилось, но Арсений предпочел словам дело, и мне пришлось заткнуться.
В ресторан мы все-таки решили сходить. Арсений пребывал в том счастливо-умиротворенном состоянии, когда мужчины с радостью соглашаются на все. Мы приняли душ и рука об руку покинули спальню. Дверь Раисиной комнаты тут же приоткрылась.
— Вы куда? — почему-то шепотом спросила она.