Мое тело – Босфор
Шрифт:
Во все, что происходит дальше, мы, голодные, безнадежные и непривыкшие к шику, готовые до потери пульса сопротивляться тому, чтобы нас просто использовали и выбросили, согласные на любое, самое мелочное внимание, хоть пиво, хоть чорбу, не любовью же единой.., не можем поверить, только трем глаза. Только все происходит уж как-то очень быстро, как на быстрой перемотке.
Нас ждет нехилая желтая тачка с модным тюнингом, которого, правда, в темноте пока не видно, а я и вовсе решаю, что это такси. Это не такси, обижаются Кеды, это моя «араба»! Ну, хорошо, что твоя. Нам все равно,
…Выходим из машины на берег реки. Над головой что-то гудит, поднимаем головы и открываем рты. Над нами две эстакады пересекают ночное звездное небо, и между ними светит круглая луна. Пейзаж скорее в стиле Японии, чем сельской тысячи раз виденной местности. Мы пьем джин с вишневым соком, расставив стаканчики и бутылки на желтом капоте, сотрясаемом от музыки, а машины наверху проезжают, стуча в такт модным мелодиям. Кеды вовсю излучает нежность и теплоту. Он уже успевает пару раз признаться мне в любви, что умиляет, но не более. Правда, в этот момент Кубик забыт бесповоротно. Ниф ниф в восторге от свободы и благодушия, безо всякого налета греха и привычных подозрений. Целуй его, шепчет она, я разрешаю, ласкайся и мурлычь на полную катушку. Кеды это заслужили!!! А я и целуюсь.
Вечерняя молитва льется по реке, достигая наших солнечных сплетений. Кеды продолжают ворковать.
– Тихо!
– мы с Нифом хором шикаем на него.
Кеды с изумлением смотрит на нас.
– Тихо. Красиво же! – вырывается у меня, в то время как мое ухо старается удержать в себе очередной перелив dua от Муллы.
Кеды заливаются смехом. «Красиво!» Ха-ха!!! Хах-хаа! Красиво!
Теперь наша очередь недоумевать.
– ???
– Это неподходящее слово. Хотя для вас, наверно, красиво.
Спустя еще полчаса, захватив кузена-Малышку, мы останавливаемся на морском берегу. Морской прибой конкурирует с децибелами нашего «такси». Я усажена на капот, мои попытки поплескаться в набегающей волне пресечены в корне. Кеды, кажется, не совсем уверен в моем «трезвом» уме… С криком «шерефе!» я разбиваю ногой фару нашей модной тачки, и Кеды с восторгом тычут пальцем в осколки: как мило, его любимая разбила фару! Мы с Нифом ошарашенно слушаем плеск нежных мужских эмоций, дружно думая об одном – какие рожи были бы в такой момент у наших соотечественников.
Мы принимаем львиные дозы нежности как антибиотики против нашего климата и вечной мерзлоты. Ежедневные инъекции спасают нас от будущих простуд и неминуемых депрессий.
Возбуждение наших эркеков к ночи переходит уже все границы. Нифу не дают доесть чорбу и она в который раз напоминает Пятачка из «Вини Пуха», которому сначала одели на рот салфетку, а потом вытащили голодного из-за стола. На бегу мы садимся в наш желтый кабриолет, который мчит нас до знакомого мне до боли пансиона. В прошлом году мы раскачивали его вместе с Махой. Но по сравнению с Махой Кеды – король.
Да будет уголь, сказал Левент, и принес
Так гласит одна восточная мудрость.
Музыка сводит нас с ума. Мы танцуем трезвые посреди «О7», нифова Лизочка в красной рубахе наливает нам только воду и еще умудряется заносить ее нам в счет. Он еще не знает, как плохо и быстро все заканчивается для тех, кто хоть что-нибудь смеет внести на наш счет.
Евро-американские хиты схлестываются с популярными мелодиями турецкого сезона. Кто кого? По части музыки весь мир отдыхает. Не стоит конкурировать с тем, с кем не стоит конкурировать. От трезвости мы безумствуем посреди площадки, вымещая в танце все свое злорадство. Это наш танец одержимости. По уставу колдунов, человек, исполняя такие танцы, излечивается от своих недугов и возвращается к нормальному образу жизни.
Турки усиленно собираются вокруг столиков там, откуда лучше нас видно. Мы вот-вот разнесем барную стойку. От стекающих по телу струек спасаемся на улице, где по вечерам еще весьма прохладно. Там стоит Степной Волк-зазывала, но что-то даже зазывала смущен и никак не подберет к нам ключей из своей волшебной восточной связки. Девочки, вы что-то не на шутку разошлись, говорит он по-русски, но зря это говорит, и зря - по-русски .
…Мы гордо покидаем дымящий и блистающий диско-мир вместе с Кубиком и его кузеном Спичкой, оставляя Лизоньку в слезах, а Степного Волка в полном недоумении.
Между тем Спичка еще не верит такой легкой победе. Ниф, безусловно, достанется сегодня ему – не потому что он лучше Лизочки, просто Лизочку следует слегка проучить за воду, внесенную в счет. Мы покупаем джин и весело распиваем его в родных апартах. Пьяный Кубик разражается нежной речью, что приятнее, чем признания болтливых Волков, Кед, Мах, Цыпочек и т.д. вместе взятых. Этот «шейтан» тяжело раскручивается на ласковые слова. А мне нравятся сложные характеры. Занимаясь любовью, мы уже не боимся смотреть друг другу в глаза.
Когда наконец я признаюсь себе в том, что его молчание – следствие обыкновенной тупости??!
Я хочу встать на колени вместе с ними и молиться. Но не могу. Там одни мужчины, а кроме того, не могу же я молиться чужому богу… Почему мы так часто меняем религии? Отчего же о н и живут также, как их прежние поколения?!! Хотя нет, и они живут уже по-другому.
В головах моих любимых – деньги и секс, секс и деньги как основной инстинкт.
Я прижимаюсь к Кедам, ну какой это турок-мусульманин? Типичный американец из рекламы, да окажись он только в Москве…
– Если бы ты оказался в Москве, наши девушки сразу разорвали бы тебя на кусочки! Ты так похож на Брэда Пита!
Он смеется и пересказывает все Малышке.
– Да нет, какой я Бред Пит. Это ты у меня – Дженифер Лопес! Красавица!
– Уух! Но я серьезно. У тебя должна быть куча девушек! Почему у тебя здесь нет любимой девушки?
– Да не любят меня турецкие девушки! Я не нравлюсь им, а они мне!
– И что же ты делаешь, когда тебе хочется с кем-нибудь переспать?
– Беру проституток. Молодых, старых, красивых, толстых – это уже не важно. Но теперь не буду. Я люблю тебя одну и хочу спать только с тобой.