Мое тело – Босфор
Шрифт:
И незабываемый прозвон всем своим б ы в ш и м с их истерическими криками «где ты, ашкым? Я сейчас приеду» и кусанием локтей при наших словах «аэропорт, самолет, Москва».
В марте основной инстинкт бушует как ураган, и оставляет после себя человеческие жертвы, руины и поломанные машины.
Чувствую, что Кубик наконец-то влюбился. Или наконец понял, что влюбился. До приезда я успешно испытала на нем прием «молчание ягнят». За пару недель написала, что приеду, и больше ни слова, ни звука. Он начал дергаться за несколько дней до указанной даты, проверяя почту, бесконечно прозванивая и не получая ответ на сообщения. Даже приснился мне таким растерянным во сне. Я выжидала последнего дня, чтобы
Я жалею и ликую одновременно.
Ниф ниф попал под усиленный ашк-обстрел звонками и sms-ками своего возлюбленного из бара, Мистера Хаки с обворожительной улыбкой, умом гориллы и сердцем голубки, они не виделись два года, он читал ей стихи о любви (вырезал из газеты и принес на пляж), и старательно водил пальцем по строчкам, и, боже, провалиться всем нам на месте, если это не была самая настоящая любовь. Мы с Иа сконфуженно молчали, глядя как это наивное существо, спустившееся с гор, нежно растолковывает бессовестному Нифу красоту и смысл прочитанного. Стоило ей кашлянуть, он сразу кашлял, он повторял за ней все ее слова, он был покорен и тих, ночью не спал, а любовался ее лицом, и несмотря на свою нищету, подарил ей браслет и часики, которые нечаянно утонули в море.
Ниф ниф сбежала от него на третий день, с откровенной наглостью сняла «полосатого» гарсона в кафе и унеслась с ним куда-то на такси, Мистер Хаки ждал ее всю ночь, разговаривал с ее фотографией, которую он вставил в свое кольцо (эта зараза специально нашла ему микроскопическую фотку), спрашивал каждую минуту, глядясь себе в руку, где ты, где ты, любовь моя. Любовь появилась наутро, не очень-то рано, и не одна, а вместе со своим циничным Полоской маленького роста, и они посмотрели друг на друга угрожающе. Ниф ниф ретировалась подальше в море. Мистер Хаки кричал и клялся, что усыновит ее детей и в конце концов женится на своей любимой. Он уехал в Стамбул зарабатывать деньги. И вот спустя пару лет хотя бы купил себе мобильный телефон и смог позвонить своей вечной невесте: сердце мое, я увижу тебя!
Ниф ниф волнуется и как будто тоже мечтает о встрече. Интересно, на сколько дней хватит ее терпения? Ведь кроме Мистера Хаки о нашем приезде уже предупрежден Ботик и строятся планы относительно богатого Трубки, который хоть сможет «выгуливать» нас обеих… А сколько надежд на новые знакомства! «Ени, ени!», нервно повторяет возбужденный Ниф ниф, что в переводе с турецкого означает «сколько же там неокученных еще мужиков, бедных, богатых и разных, растянуть бы время, чтобы минута равнялась суткам, и может, тогда получится взять всех, кто понравится…но времени мало, всего неделя, и надо, надо спешить!!!»
Я же и вовсе не знаю, к кому я еду. Тщательно скрываю это от себя и от Нифа, настраиваясь на свободный полет. Где приземлюсь, там и ветка. Даже не утруждаю себя сообщить о своем приезде кинутым Кедам, которые усердно пишут и уж явно заслуживают поощрения. Кеды даже умудряются написать мне перед вылетом самолета, когда мы уже успеваем ополовинить большую мартини, хотя и утро, но мы все равно не выдаем своих планов. Стоит ли зря будоражить парня? Вряд ли у меня хватит на него времени.
Побег из курятника
Реальность переворачивает все наши домыслы и планы вверх тормашками. Зато воплощаются наши с нифом волнующие сны (мы рассказывали их друг другу перед сборами). Нас засылают в противный Кемер, Мистер Хаки не
Я провожу с ним лучшую ночь в своей жизни.
…Много пьем. Днем, особенно к ночи. Голод не мучит, но соотношение много выпитого и мало съеденного странным образом влияет на нашу психику. Как следует прогревшись от неуемного, как турок, солнца и дневной ходьбы по улицам - сесть в кафе мы не можем за неимением денег, а сидеть на пляже больше часа просто скучно - со смешным рюкзачком за спиной, Ниф-Ниф рождает очередные «перлы»:
«Ну вот, в июне придем в «Сафари-бантик», и потанцуем нахаляву!» (это говорят страхи по поводу намеченной, но несостоявшейся в этот заезд халявы в баре у Трубки, бедный мой ниф ниф, танцевать бесплатно можно везде и всегда, да хоть сейчас на улице!..)
«Смотри-ка, парашюты уже ездят! Может, наш Цыпочка на пляже?!!» (это кричит коллекционная жажда, нифу хочется поскорее открыть сезон, бары, диско, «водные спорты», как было написано на одной пляжной табличке, и – нахапать без разбору, старых, новых – все равно, и совсем не важно, летают парашюты или ездят, до парашютов ли…)
«Хорошо хоть у нас браслеты, пусть все думают, что мы туристы!» (ну, тут уж слов нет – у нас такие рожи, на которых все написано, а воображаем о себе со стороны еще хуже, чуть не бегаем от полиции, хотя что, собственно, нам можно предьявить? Знание турецкого? Своим легкомыслием мы не заработали ни лиры, а сколько на него, на это легкомыслие, потратили – оххх, лучше и не думать…)
Стоило покупать пятизвездочный отель, чтобы всю неделю шляться без денег и в одних и тех же шмотках!
На Кеды как-то наплевать. Мы звоним ему из необходимости, надо же куда-то деться. Он кричит. Ждем его в сладком кафе, где я успеваю до смерти напугать продавца, упав на стеклянную витрину во время опроса цен на шоколадные сладости. Мы прячемся в самом углу, чтобы нас не заметил никто из знакомых. Манавгат ими просто кишит.
Кеды прилетает быстрее, чем можно было ожидать. Увидев его, мы с Нифом молча подавляем шок и бежим ему навстречу обнять и расцеловать. Ведь мы приехали к нему из Кемера, к нему, а к кому же еще! Брэд Питт, высокий красавец с обложки, от него вкусно пахнет духами, он одет в модную утепленную джинсу и совсем не похож на привычного турка – голубоглазый блондин с вьющимися волосами, рекламный ролик, жвачка, но у него вдруг какой-то глубокий взгляд, и почему-то его переполняют искренние чувства, как будто что-то наболевшее, и вовсе не молодецкая похоть, как я себе представляла. Давно нам так никто не радовался.
Я вдруг набрасываюсь на него: так и так, мы к тебе приехали, но денег у нас ни копейки! Что хочешь, то и делай! Он пытается разобраться в моей скороговорке, но смысл понимает, и кивает, глядя мне в глаза: понял, у меня все есть, не волнуйся! И все смотрит на меня, не может оторваться. Честно говоря, мы ничего особенного от него не ждали: молодой – значит, бедный! Нежный – значит тупой! А если красивый – значит, как кобель, и не поцелует лишний раз. Любит, – значит, пешком придется бродить, о машине только мечтать! У нас уже развился комплекс «бедного гарсона» - вечно угораздит влюбиться в юную нищету! Ну, думали, Кеды, может, хоть пивом угостит…