Мое тело – Босфор

Бокова Лола

Море ходит с гордым видом и делает вид, что и не заметил, как мы припозднились.

– Сидели в баре на берегу моря! Пришли же.

– Сидите здесь и никуда не выходите. Вот вам пиво, а тебе, Дарья, пить нельзя. Я запрещаю.

Мы молча садимся за столик, и я подпираю лицо кулаком. Похоже, нас перепутали с турецкими женами. Море даже не удостаивает свою любимую

улыбкой, но как только она делает вид, что собирается уйти, он как коршун бросается за ней.

– Куда ты? Ты же видишь, моя работа еще не закончилась! Подожди, скоро пойдем все вместе!

Иа присаживается с покорным видом и заказывает еще бесплатного пива, себе и Нифу – зря что ли встречается с шефом?

Мы больше не живем в стерильных гостиницах, куда не пускают наших любимых. Наш дом – апарт, второй этаж, дверь всегда открыта. Просто с закрытой дверью жарко, а так слегка продувает, и нету чувства закупоренности. Беда только в том, что охранники на входе в апарты все равно стоят, и они - те же турки, которые уже знают нас и ревнуют к каждому камню, поэтому ашкымам приходится тайно запрыгивать к нам через забор в ночное время.

В этот раз к нам прыгают трое: к Морю и Маугли присоединяется тучный Мясник, давно и безнадежно влюбленный в Нифа. Мясник подрабатывает в Happy Girl охранником и каждый вечер делает попытки понравиться нашему поросенку. Наша миниатюрная девочка фырчит от ужаса и делает многозначительные рожи Морю и Маугли: уберите отсюда своего Мясника!

Сегодня она сделала глупость и улыбнулась Мяснику, страшный, конечно, но добрый, а она успела поссориться со своим Чудом-юдом, у которого неожиданно появилась жена. Видимо, тот позабыл, что не так давно женился, а жена вдруг приехала и напомнила о себе. Ниф улыбнулась Мяснику, а тот совсем обезумел и решил попытать счастья. Он не объяснил свое ночное явление испуганному Нифу, только молча сел в кресло. Стоит один раз взглянуть на усатого Мясника, чтобы понять, что его словарный запас невелик, но душа безгранична, также как и его любовь к Нифу.

Как ни разнообразны наши с Иа желания, мы не можем оставить трепещущую от ужаса Красавицу один на один с настоящим Чудовищем. Мы накрываем стол, включаем КРАЛ-канал, и комната наполняется любимой музыкой. Мужики ведут себя развязно, смеются и кричат, покуривая московские сигареты. Один Мясник помалкивает, но нам уже начинает казаться, что мы терпим все это общество из последних сил. Маугли подражает шефу, и, обнаружив в холодильнике пиццу из ресторана, кричит: Дария, зачем ты испортила пиццу? Deli! Сумасшедшая! Ее нельзя было класть в холодильник! Смотри, как она задубела! – и хохочет, стуча по столу куском пиццы.

От обиды я не знаю, чем ответить. Мало того что лысый, так еще вместе с волосами сбрил все остатки нежности. Мы переглядываемся: все это явно переходит границы. Зачем мы в конце концов сюда ехали? За ухаживаниями и романтикой, а не за тем, чтобы устраивать из нашего апарта бесплатный бардель. Втроем мы уединяемся на балконе.

– Надо с этим кончать.

–

Что будем делать? Они же все равно завтра придут!

– Значит, завтра надо переночевать где-то в другом месте.

– А может, просто объясниться? Так и так, надоели, уходите!

– Ну да, это даже на наших мужиков не действует, не то что на турков. Отказ заводит их еще больше.

– План такой: завтра бросаем всех троих, сегодня делаем вид, что все замечательно, а Ниф… отдается Мяснику.

– Это еще зачем?

– Чтобы не показывать своей обиды! И не раскрывать планов. Удар должен быть неожиданным.

– А-а. Я не поняла, но так уж и быть. Раз это надо для дела…

Весь следующий день мы качаемся в море на привязном плоту и смотрим, как по берегу ходит Мясник с нифовой красной майкой на плечах. Он ищет нас на пляже и крайне обеспокоен тем, что девочек нет на привычном месте.

– Хи-хи. Как будто с флагом ходит.

– А что, у него совсем не стоит?

– Да совсем!!! Намучилась я с ним.

– Зато бросать не обидно! Наши-то ничего…

– Когда же он устанет? Ходит и ходит, туда-сюда, туда-сюда!

– Третий час уже ходит. А если он до вечера не уйдет?

– Уйдет. Кушать-то захочется.

– А мне уже хочется!

– Нет, я не выйду, я Мясника боюсь.

– Ты так говоришь, как будто он с топором ходит!

– Сейчас нет, а дома у него наверняка огромный топор лежит! Он же Мясник!

Спустя пару дней мы все еще держимся подальше от дома и прогуливаемся по Сиде, рассматривая кафе и магазины, или скорее тех, кто там работает.

– Вдруг мы придем, а наша дверь топором раскрошена? А за дверью – Мясник прячется. Аааа!

– Ха-ха-хаа!