Мое имя-Вендетта!
Шрифт:
И, несмотря на то, что я сорвала свою злость и страх на Викинга, мрачное предчувствие меня не оставляло.
Через три дня жизни сомнамбулы, наш муравейник наконец-то оживился приездом хозяина. Стоило ему войти в коридор, как Оксанка с визгом кинулась ему на шею и повисла. Митяй обхватил ее как драгоценность – бережно и нежно, но выражение его лица мне не понравилось. Тут он увидел меня и вообще лицом потемнел. Аккуратно отодвинув от себя Ксанку, и не отрывая от меня взгляда, сказал, даже не здороваясь:
– Присядь,
Сердце пропустило один удар, а потом забилось как птица в клетке.
– Что с ним?– прошептала я. Митяй молчал. Я сорвалась с места и в два шага приблизилась к нему вплотную, вцепившись в лацканы пальто.
– Что с ним?! Не молчи! Дим, пожалуйста!
Он оторвал мои руки от себя, но не отпустил, а сжал их в своих руках, виновато заглядывая мне в глаза:
– Он в реанимации, Лен. В тяжелом состоянии. Врачи… не уверены, что он выживет.
– В какой он больнице?– тихим голосом спросила я.
– Лен, к нему не пустят, да и это далеко отсюда. Клиника самая лучшая, ты не волнуйся.
– Не волнуйся?– я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица,– Что ты с ним сделал, Дим?
Оксанка охнула, а у Димки руки в кулаки сжались. Где-то на заднем плане маячил Викинг.
– Я ничего с ним не делал,– процедил он сквозь зубы, вздохнул, пытаясь, успокоится, – Он ехал на машине. Отказали тормоза.
– Так глупо?– пробормотала я,– Не бандитская пуля, не нож, не граната, а просто отказали тормоза…
– Не совсем,– горько усмехнулся Митяй,– Тормозной шланг перерезали. Это уже мои ребята потом проверили.
– А не твои ли ребята его перерезали, по твоему приказу?– зло бросила я.
Митяй напрягся и побледнел, зрачки сузились, и от него волнами повеяло опасностью, но мне было уже все равно. Неожиданно между нами встал Викинг.
– Дмитрий Михайлович, она не в себе, не злитесь на нее.
– Да я уж понимаю,– выдохнул Митяй,– Защитник нашелся. Что Синицына и моего бойца охмурила?
Вот этого я просто не смогла выдержать и накинулась на Митяя с кулаками, так быстро, что даже Вик не успел прореагировать.
– Я тебя ненавижу! Ненавижу! Это все из-за тебя. Ты втравил его в это, ты …ты знаешь кто…– я лупила его кулаками по груди, а он только сильнее прижимал меня к себе, позволяя выпустить пар. Только когда я выдохлась и просто ревела, уткнувшись в его плечо, Митяй заговорил:
– Все-все, успокойся. Прости меня, Лен. Со злости ляпнул, не подумал. Мы выясним кто это. Я тебе клянусь, это не я. Антон мне нужен живым и здоровым, как и тебе. Он в очень хорошей клинике, поверь мне. Я отвезу тебя, как только его выпишут в общую палату. Если выпишут вообще…– он резко замолчал, а мне неожиданно стало не хватать воздуха. Я оторвалась от Митяя, пытаясь вдохнуть.
– Димка, ты идиот!– крикнула Оксанка и подлетела ко мне. Но в глазах резко потемнело, и последнее что я почувствовала, что мне
Очнулась я также резко, от голосов над моей головой, но открывать глаза и оповещать о том, что я вернулась, не спешила.
– Что ты ей колешь?– спросил Митяй, видимо у Ксанки.
– Это для восстановления дыхания. По всей видимости, у нее на нервной почве, аллергический спазм дыхательных путей произошел,– ответила та.
– Блин, как все не вовремя…
– Помолчал бы уж,– проворчала Оксанка,– Довел девчонку, а теперь уже некогда ему.
– Я же не специально, да я и не только по нее, про Тоху.
– Там все плохо?
Ответа не последовало.
– Ты не отмалчивайся, тебе еще объяснять, какого черта ты меня запер под замок и не даешь ходить на работу.
– Ксан, милая, так нужно было…
– Ничего, что я тут лежу?– решила я подать признаки жизни.
– Если пациент шутит, значит, он скорее жив, чем мертв,– весело ответила Оксанка в своем репертуаре.
– Лен, ты нас так больше не пугай, ладно?– оживленно включился в беседу Митяй,– Это хорошо, что сын твой не видел, как ты в обморок шарахнулась. Молодежь у нас сейчас не внимательная пошла, в компьютере больше времени проводит, чем в реальности.
– Так, демагог, кыш отсюда,– без обиняков заявила Оксанка и буквально выставила его за дверь. Митяй только глупо улыбался на все это.
– Что это за комнатная собачка?– спросила я,– А где тот злобный доберман, которого я знаю?
Оксанка ухмыльнулась, складывая лекарства в аптечку.
– Ты, кстати, действительно нас напугала,– через какое-то время произнесла она,– Я наугад действовала, так как понятия не имела, что с тобой, может ты эпилептик. А видела бы ты как твой рыцарь в сверкающих доспехах места себе не находил, мне прямо завидно стало,– улыбнулась она,– Руки дрожат, от волнения. Сам тебя на руки взял, Митяю не дал, представляешь? О как. Димка говорит, жалко ему его. Ведь не светит ему ничего, верно?
Я отвернулась от Оксанки и закрыла глаза. Уж как-то больно без интереса был произнесен вопрос. Настолько без интереса, что закрадывалось подозрение. А что же на самом деле она хочет узнать? О чем они с Митяем разговаривали, пока я в отключке была? И лекарство ли она мне вколола?
Как только Оксанка ушла, я немного подождала и попыталась встать с дивана. Не тут – то было – ноги подкашивались, и тело было каким-то ватным. Что она мне вколола, Господи?
В комнату вошел Вик, бледный и осунувшийся.
– Как ты маленькая?
– Плохо,– тихо сказала я,– Вик, пожалуйста, дай мне мой телефон. Я кажется, его на кухне оставила.
– Не надо тебе сейчас никуда звонить, в таком состоянии.
– Вик, пожалуйста,– просипела я и жалобно на него посмотрела. Взгляда моего он не выдержал и вышел из комнаты.