Мое имя-Вендетта!

Моисеева Елена

– Просто ответь.

– Да.

– Тогда останься со мной, Тошка не уезжай.

– Я не могу, ты же знаешь.

– Пожалуйста, ты мне нужен,– почти прошептала я, подсознательно уже понимая, что-то важное ускользает от нас.

– Я не могу.

Я оттолкнула его. Он прав, я никогда не смогу его изменить, только он не видит главного, что он изменился сам, играя в игры, приносящие страх и боль.

– Где твой подельник Митяй? Ох, извини, кажется, сейчас это называется партнер?

– Не начинай,– предупреждающе сказал он.

– Я знаю про акции, Тошка. Я знаю, что

ты опять ведешь опасную и грязную игру. Только все понять не могу, зачем теперь тебе это?

Он молчал долго, я ждала, и уже не надеялась на ответ. Но он прозвучал.

– Я хочу остаться в России. Для этого нужны деньги.

– И власть,– подхватила я заученную до оскомины на зубах песенку.

– И власть,– подтвердил он.

– Чем тебе не нравиться Франция? Ты понимаешь, что твои слова это каприз маленького ребенка! «Я хочу остаться», « Меня не изменишь». Антон, я не тупая! – перешла я на крик, – Ты изменился в последнее время, стал угрюмым, злым. Как тогда, в девяностые. Но тогда, в самом начале ты меня не любил, почему же сейчас ты так жесток?

Он просто развернулся, собираясь покинуть мою комнату, как всегда, уходя от разговора. Но я больше этого терпеть не собиралась! Я пулей подлетела к двери, облокотившись на нее.

– Ты не уйдешь!– зашипела я,– Иначе клянусь, я…

– Твою же мать!– он заметался по комнате,– Ты хочешь ответов? Дай мне все решить, мать твою и мы уедем!– закричал он.

– Нет! Я хочу знать, что происходит.

Он подлетел ко мне, с глазами загнанного зверя.

– Тебя заказали! Ты это хотела услышать? Правду? На кой она тебе сдалась? Полегчало?– орал он, а я отчетливо видела, что то, что я принимала за злость в его глазах, не что иное, как завуалированный страх.

– В Нанте за тобой по пятам ходил киллер. Я бы не понял, если бы не работал с ним раньше. Он вел тебя неделю, ходил за тобой везде, я видел, меня он не узнал, естественно. Поэтому мы уехали сюда. Заказчик здесь в России.

– Откуда ты знаешь?– выдохнула я.

Тошка замолчал, отводя от меня взгляд.

– Откуда ты знаешь?!– я уже кричала.

Кода он посмотрел на меня, то я все поняла. Он узнал это от киллера, это было последнее, что тот сказал.

– Почему? Почему я? Я же никто, у меня ничего нет, кроме магазинчика, с которого ничего не возьмешь.

– Именно это я и выясняю,– ответил Антон.– Заказчика в лицо никто не видел, он действовал через посредника, которого, скорее всего, уже и в живых нет. Единственные ниточки, которые хотя бы куда-то ведут это тот завод.

– А Митяй?

– Митяй… – Тошка замолчал, собираясь с духом,– Он тоже имеет какое-то отношение к этому, не знаю пока какое.

– Что?– прошептала я, – И ты так просто мне это говоришь? Я же живу в его доме! – Он не заказчик, в этом я уверен. И, Лена я уверен, что ты в безопасности здесь. Викинг не просто телохранитель Митяя. Он мой друг.

– Чего?– опешила я.

– Это долгая история и старая, просто поверь, он защитит тебя.

В этом я как раз и не сомневалась, но как же эти двое хорошо играли в незнакомых друг другу людей. Хотя та сцена в коридоре, по всей видимости, была настоящей. И хорош же Вик, что целовался с женой

друга! Мрак… Кому верить в нашей жизни?

– Я испугался за тебя, понимаешь?– тихо произнес Тошка,– Я не хотел возвращаться. Пришлось. Мне нужно узнать, кто объявил тебя свои врагом,– он с силой сжал меня в объятья,– Я не могу тебя потерять. Кира все понял, он больше не будет на тебя обижаться. Извини родная, мне нужно уехать.

Он ушел, так и не сказав, что любит меня. То, коротко брошенное «да» не в счет. Или же это само собой разумеется? Что ж, теперь стоило разобраться с Виком и держать язык за зубами с Оксанкой, так как сболтнуть лишнего при Митяе она может. Да и неизвестно, насколько близкие у них отношения.

Я подошла к окну, Антон вышел из особняка, на ходу застегивая пальто. Уже подходя к машине, он бросил взгляд наверх на мое окно. Легкая улыбка проскользнула по его лицу, мгновение, и он сел в ландкрузер, резко захлопывая за собой дверь.

Кто мог желать моей смерти? Кто мог ненавидеть меня настолько? Или же через меня хотят достать Антона? Но до прибытия в Россию, никто не знал, как он выглядит теперь, только хирург, но он не в счет. Загадка с двумя неизвестными.

Славу я нашла сидящим на кухне и планомерно пожирающим водочку. На его вес ему нужно было много, а было мало. Поэтому он не пьянел, злился и пил ее как воду – быстро, не морщась и не закусывая. Это ж, сколько в человека влезло-то, если он с утра или с ночи пьет и, в общем-то, не пьянеет, почти не заметно. Я оглянулась, и, не заприметив в радиусе пяти метров никого, кроме нас тихо сказала:

– Он уехал.

Вик на это никак не отреагировал, даже не посмотрел в мою сторону.

– Он сказал мне, что ты охраняешь меня по его просьбе, а не Митяя.

Вик влил в себя еще рюмку и закурил, так же молча.

– Почему ты не сказал мне, что ты его друг?

На этот раз он поднял на меня сои глаза и нехотя ответил:

– Это ничего не меняет.

– Разве?– со злостью спросила я,– Друзья не целуют жен своих друзей.

Вик громыхнул рюмкой по столу, удивительно, что она вообще осталось целой, и вперил в меня твердый взгляд.

– Чего ты хочешь?– отрывисто бросил он,– Чтобы я признал ошибку? Да я ошибся, поддался чувствам впрочем, как и ты.

Он встал из-за стола, ни разу не пошатнувшись, подошел ко мне и, глядя куда-то вперед себя, прошептал:

– Именно поэтому и пью. Разрываюсь между чувствами к другу, которого не видел много лет, и чувствами к тебе. Но не бойся, маленькая, я постараюсь, впредь держать себя в руках,– он усмехнулся,– Соблюдать дистанцию.

Мир жесток. Он наделяет людей эмоциями, без всякой гарантии на взаимность. Вик ушел, а я продолжала размышлять. Если Вик друг, старый забытый, но друг Антона, и в то же время, телохранитель Митяя значит ли это, что он может предать своего хозяина? Или же предать друга? Могу ли я ему доверять на все сто процентов, как того хочет Антон? Почему он сам так ему доверяет? Пожалуй, стоит спросить Викинга о том, как они познакомились. Но все эти вопросы могут вполне подождать еще какое-то время. Мне нужно увидеть сына.