Модератор реальности

Абакумов Игорь

– А это не одно и то же?

– Не надо на вопрос отвечать вопросом.

– Хорошо. Я хочу, чтобы все было как прежде.

– И вы готовы отказаться от своих сверхвозможностей? – Майор ухмыльнулся.

– Да. Это возможно?

– С некоторыми оговорками…

– Например?

Лысый с улыбкой поднял правую руку, соединив большой и средний пальцы.

– Например, должен будет погибнуть этот мир. С девушкой за решеткой, которая звала вас на помощь. Вон с той женщиной и ее ребенком. И еще с пятью миллиардами людей. Скажите «да», и я…

– Нет!

Во

время разговора Слава потихоньку вытаскивал рубашку из штанов, заводил за спину руку и строил позади себя портал.

– Я тебе не верю. – Кротков приставил к колену майора пистолет, похожий на полицейский «вальтер», и нажал на спусковой крючок.

И тут же кувырком перекатился назад, исчезнув в портале.

12.26. Среда, 11 мая 1988 г., г. Ленинград, наб. р. Пряжки, Психиатрическая больница № 2, map #1836

Инсулиновая была единственной палатой на этаже, отделенной от коридора. Не дверью, нет. В проеме висела простыня. Погружаемым в инсулиновую кому пациенткам как-то все равно, а остальным постояльцам лучше этого не видеть. Хотя от криков такая дверь, конечно же, не спасала.

Именно в этой простыне Антон и запутался, выскочив на шум и возню из надзорной.

– Спасите моего сына!

Ирина изо всех сил дернула на себя решетку. И еще раз. И еще… Из горла вырвался булькающий рык, вместивший в себя весь ее ужас и всю надежду.

– Сюда! – Валя вскочила, с грохотом уронив стул.

Из коридора донесся топот и сдержанные ругательства запутавшегося в простыне доктора.

– Слава!!!

– Эй, эй! Так нельзя, девочка. – Валя крепко обхватила ладонью Ирино запястье.

Левой рукой санитарка схватила пациентку за подбородок и сильно прижала ее голову к своему плечу. В палату уже вбежали вторая санитарка со стопкой простыней и медсестра со шприцем.

– Верните мне моего сына!.. – Ира чуть не задохнулась, когда Валя резко дернула вверх и в сторону ее подбородок.

– Укол! Быстрее! – Антон Петрович бросился к кровати и откинул покрывало.

Иру подхватили сильные, привычные к таким действиям руки, ловко закутали простынями, напрочь лишив ее всякой возможности двигаться, и повалили на кровать лицом вниз. Ирина с трудом повернула голову, испугавшись удушья от пахнущей сыростью подушки. Она хотела крикнуть, набрала полную грудь воздуха, но что-то тупо надавило Ире на ягодицу, расперев ее изнутри…

Она почувствовала себя погружающейся в ванну с глицерином, откуда-то из глубины услышала приглушенный собственный всхлип, и тут кто-то выдернул из ванной пробку. Черная дырка со ржавой крестовиной мгновенно засосала Ирину в узкую вонючую трубу…

14.16. Среда, 11 мая 1988 г., г. Ленинград, Пулковские высоты, map #1853

Слава остановился у большой беспорядочной кучи бетонных блоков и присел на один из них. Оглянувшись назад, он посмотрел вниз, на город.

Собственно, город отсутствовал. На его месте тянулась ровная каменистая пустыня с разбросанными по ней почти идеально круглыми озерцами. Заполненных водой больших воронок насчитывалось штук восемь или девять.

Было даже несколько странно, что при такой плотности ядерных взрывов сохранилась эта куча бетонных балок.

Вячеслав не очень понимал, зачем он сюда пришел. И куда шел вообще. Надо было бы пойти в обратную сторону. Дойти до проспекта Просвещения, переметнуться в нормальный, живой мир, зайти к Димке и вместе с ним подумать, что делать дальше. Но…

Но почему-то не хотелось именно сейчас совершать очевидные, разумные и логичные поступки. Его не покидало стойкое ощущение, что вся эта логика управляется откуда-то извне. Какой-то твердой рукой, преследующей неведомые ему цели. Рукой, дергающей за веревочки.

А на этих веревочках висит сам Слава.

А быть марионеткой, естественно, очень не хочется.

Двигающуюся тучу пыли Вячеслав заметил гораздо раньше, чем расслышал рокот мотора. Звук постепенно становился громче и отчетливее, потому что невидимое пока в пыли авто двигалось по остаткам той же самой дороги, по которой пришел сюда и он.

У Славы поначалу мелькнула наплевательская мысль дождаться машины, не трогаясь с места, и – будь что будет. Но кто знает, не это ли надо кукловоду?

Кротков сел на землю между двух лежащих под небольшим углом друг к другу балок и достал пистолет.

Из клубов пыли вынырнул и, заглохнув, резко замер на месте милицейский желто-синий УАЗ. Слава с удивлением опознал в водителе, одетом в форму сержанта милиции, Димона.

– Ну, где ты прячешься? – Базов достал из машины автомат и небрежно закинул его за спину. – Выходи давай, Крот.

Вячеслав поднялся из своего укрытия.

– И где нонче такие тележки раздают? – Он заткнул пистолет за пояс и кивнул на канареечный воронок.

– Да вот, понимаешь, махнул, не глядя. – Димка с улыбкой похлопал вездеход по капоту. – Не, ребята, надо отдать им должное, расставаться с агрегатом не очень-то хотели. Но я их уговорил.

Слава присел на балку, а Димон, открыв заднюю дверь, выудил из машины объемный пакет.

– Я тут вот немного хавчика еще позаимствовал. Ты ж голодный у нас.

Он быстренько расстелил перед молча удивляющимся Славкой газету и вывалил на нее какие-то пакетики с бутербродами, пластиковые контейнеры, несколько вареных яиц, какую-то зелень и литровый термос.

– Давай, налетай. Я-то у мамы перекусил.

Слава почувствовал, что действительно проголодался. И очень сильно.

– Ну, и откуда все это великолепие?

– Ты ешь, сейчас расскажу. – Димка для почину взял один из бутербродов, придирчиво его осмотрел и откусил солидный кусок. – Нормально…

Слава налил себе из термоса крепкого чая и набросился на еду.

– Приехали за мною прямо к маме. Быстро нашли, согласись. – Димка выбрал из кучи снеди какое-то невзрачное яблоко, потер его в ладонях и с хрустом надкусил. – Мне это тогда уже странноватым показалось, но об этом – потом. Так вот, нацепили браслетики и в ближайший околоток свезли. Я не сопротивлялся, интересно было – увижу знакомую лысину али нет. Было у меня стойкое подозрение на этот счет…