Модератор реальности

Абакумов Игорь

Людмила Петровна поставила перед Димкой полную тарелку борща.

– Ты поешь, поешь. Голодный, поди? Сейчас пирогов еще состряпаю… Тебе ведь отпуск дали, да?

Базов взял в руки ложку.

– Н-да… Крепко взялись, оказывается…

Дмитрий быстро расправился с борщом и поймал суетящуюся мать за руку:

– Мамуль, не надо ничего больше. Сядь, пожалуйста.

Людмила Петровна настороженно присела на краешек табуретки и сложила ладони на коленях. В глазах читалось тревожное нежелание что-либо слышать.

–

Я не буду долго расписывать, мам. Нельзя мне пока с милицией встречаться. Так что я, наверно, помоюсь и пойду. Когда все кончится – расскажу, хорошо?

– Ну, ты ведь ничего плохого?..

Дима взял испуганную маму за руку.

– Ну что ты? Нет, конечно. Вот, будет все нормально, и все расскажу. – Он привстал и поцеловал сидящую в напряженной позе мать.

Наскоро помывшись и одевшись, Димон выскочил из дома. И на выходе из подъезда чуть не споткнулся о невысокого широкоплечего мужичка в строгом сером костюме.

– Базов Дмитрий Владимирович?

За спиной мужичка вырос милицейский сержант с укороченным автоматом Калашникова. Второй автоматчик вышел из-за припаркованного у подъезда воронка.

– Быстро вы, ребята…

– Работа такая, – неопределенно кивнул «серый костюмчик». – Давайте-ка прокатимся с нами.

12.24. Среда, 11 мая 1988 г., г. Ленинград, наб. р. Пряжки, map #1836

Слава свернул из Рабочего переулка на набережную Пряжки и медленно пошел по тротуару вдоль домов к Мойке. Навстречу, пыхтя и стреляя, прополз хлебный фургон, заставив идущую впереди женщину склониться над коляской и успокаивать младенца.

Вячеслав не очень хорошо понимал, зачем он сюда пришел. Конечно, можно было перейти мостик через Пряжку, войти в проходную лечебницы и поинтересоваться, как там себя чувствует Ирина Владимировна Косенко. Можно было даже попросить разрешения повидаться с ней. Вот только о чем он будет с ней говорить? О том, что сын ее довольно талантливый мальчик и очень скоро, возможно, получит степень магистра? О том, что она к две тысячи десятому станет довольно-таки успешным врачом?

«А ты сам-то уверен, что это все – правда?»

И если у нее действительно открылось психическое заболевание, а не просто психоз, будет ли ей какая-то польза от его слов? Вот то-то и оно, как бы не вред…

Слава остановился в раздумье напротив высокой стены и поднял взгляд на мрачное здание больницы. Его глаза рассеянно перебегали от одного из зарешеченных окон к другому, пока в одном из проемов третьего этажа взгляд не зацепился за какое-то движение.

Если бы не абсолютная память, Вячеслав назвал бы происходящее дежавю. Но, к счастью или к сожалению, он совершенно точно знал, когда и где он видел эти короткие пепельные волосы и пухлые губы. И знал, что эти губы сейчас произнесут.

– Спасите моего сына! – Тонкие руки схватились за решетку и с силой встряхнули ее.

Крик

выплеснулся из окна, поднял с деревьев стаи всполошившихся воробьев и, прокатившись по набережной, разбился о стены домов. Ноги Вячеслава вросли в асфальт, и он как-то отстраненно наблюдал за возникшим в окне суетливым движением.

– Слава!!! – Кто-то оторвал тонкие руки от решетки. – Верните мне моего сына!..

«Слава? Она крикнула – Слава?»

Оцепенение разлетелось на тысячи осколков, и Кротков, напружинившись, приготовился к рывку. Вот только пропустить этот УАЗик, не хватало еще под колесами оказаться…

Машина скрипнула тормозами прямо перед Славой. Он уже почти обогнул ее капот, когда захлопали двери и чья-то рука мягко коснулась его груди.

– Тю-тю-тю, не надо так спешить, Вячеслав Соломонович.

Улыбаясь и глядя Вячеславу в глаза, майор снял фуражку с фиолетовым околышем и вытер платком лысину. За спиной Кроткова выросли два милиционера с автоматами наперевес.

– Досрочное присвоение внеочередного звания, гауптштурмфюрер?

Слава ушел в самое глубокое, какое только смог сотворить, замедление и сделал рывок в стеклянном воздухе.

– Ай, бросьте вы. – Рука лысого легла Славе на плечо. – Не торопитесь. Без толку.

Вячеслав, сузив глаза, зло посмотрел на бывшего старшину:

– Хочешь меня убить?

Майор удивился почти искренне:

– Зачем? – Убрал руку с плеча и отошел на шаг. – За кого вы меня принимаете, Вячеслав Соломонович?

– За козла. Ведь это ты убил Сергея.

– Вот и ошибочка. – Лысый наклонил голову вбок и хитро прищурился. – Его убил сепсис. Даже медработники, случается, забывают об элементарных правилах гигиены.

Он улыбнулся, опять почти искренне.

– Я вижу, у вас еще есть вопросы. Так куда же вы спешите?

Слава оглянулся на застывших в стекле автоматчиков и ухмыльнулся:

– Ну что ж, давай поговорим. У тебя, поди, тоже вопросов накопилось?

– Думаю, не так много, как у вас. – И снова улыбка. – Присядем?

Майор широким жестом указал на открытую дверь воронка. Слава оглянулся вокруг, подошел к тротуару и опустился на бордюр. Приглашающе хлопнул ладонью по камню рядом с собой. Лысый ухмыльнулся, дернул плечом и присел рядом.

– Ну-с, так и быть – ваш вопрос первый.

– Кто ты? – Слава смотрел на пустое теперь окно.

– Человек. – Майор очень хорошо изображал удивление. – Такой же, как и…

Он сделал паузу, посмотрев на застывших милиционеров, и с улыбкой повернулся к Славе.

– Почти такой же, как и вы, – на «почти» он сделал премерзкий многозначительный акцент.

– И на кого работаешь?

– На людей. Но это был второй вопрос. Теперь моя очередь. – Он сделал паузу. – Кого вы хотите спасти? Себя, Сергея или тот мир, с которого все для вас началось?