Модельный дом
Шрифт:
Широкие плечи, судя по всему, мощный торс и не менее мощные руки, от которых невозможно было оторваться взглядом. К тому же от него веяло каким-то особым спокойствием, и она, даже не желая этого, помимо своей воли, не могла не сравнить его со своими утонченными, излишне утонченными, крикливыми и, может быть, излишне нервными коллегами по театру. И сравнение это было явно не в их пользу.
Освободив сумку от продуктов, с которыми, казалось, можно было неделю не заглядывать в магазин — огромная курица, сардельки и пакет яичной лапши,
Откашлялся в кулак и столь же виновато развел руками. Мол, не обессудь, красавица, за простоту нравов, но водка по мне как-то лучше коньяка. А выпить, сама догадываешься, хотелось бы.
Марина не возражала. Только и того, что предложила в каком-то благодарственном порыве:
— Так, может, я приготовлю что-нибудь? А то ведь и вы, наверное, ничего еще не ели?
— Оно бы, конечно, неплохо, — согласился с хозяйкой дома Агеев. — Я от этих бутербродов уже совсем озверел. А самому готовить… То времени нет, то не хочется.
— А что же жена?
— В отсутствии… — и не стал объяснять трудности своей семейной жизни.
Марина удивленно-вопросительно уставилась на Агеева. Не врет ли? Впрочем, тут же осадила себя за излишнее любопытство. Ей-то что до того, главное, что теперь было спокойно.
— А я знаете ли, тоже готовить не люблю, — загружая холодильник продуктами, призналась она. — К тому же, иной раз просто некогда бывает. Репетиция и вечерний спектакль, запись на радио и на телевидении…
— Короче говоря, гонка по вертикали, — понимающе хмыкнул Агеев, наблюдая, как хозяйка дома разделывает курицу. И тут же предложил: — Так, может быть, я сам?..
— А вот это уже оскорбление хозяйки дома, — вроде бы как обиделась Марина, разогревая сковородку и обваливая уже распластанные куски в муке. — Лучше будет, если принесете фужеры под воду и рюмки из серванта.
Изголодавшийся Агеев сглотнул слюну. После непритязательного закуса у бывшего следователя Ткачева, когда они вдвоем выпили немереное количество паленой водки, и постного отходняка, при котором на его столе не было ничего, кроме квашенной капусты с черным хлебом да сладкого чая с лимоном и капелькой коньяка уже в «Глории», это был его первый вполне приличный ужин, он же — обед и завтрак.
Марина пьянела очень быстро, и Агеев, не очень-то любивший пьяных баб, которые начинали давить на психику, даже пожалел поначалу, что согласился разделить с ней ужин. Оставались бы на официальной ноге — и никаких проблем, а тут… Однако она при всем этом не опускалась ниже планки приличия, и он удивился ее способности держать себя в состоянии подпития и в то же время совершенно адекватно
— Ну вот, вы уже не только обо мне, несчастной, но и о моих партнерах, а я о вас со-вер-шен-но ни-че-гo. Согласитесь, что это не совсем справедливо.
— Господа! — искренне изумился Агеев. — А обо мне-то что рассказывать? В прошлом — офицер. Пришлось попотеть в Афганистане. А когда пришлось уйти в отставку, нашел приют в агентстве «Глория». И вот с тех самых пор…
— Летчик? — почему-то определила Марина.
— Куда нам, с нашим-то рылом, да в калашный ряд, — хмыкнул Агеев. — Разведка. Точнее говоря, спецназ.
— Это как? — не поняла Марина.
— Да, в общем-то, все очень просто, — Агеев пожал плечами, — да только не женское это дело слушать про войну.
Марина вопросительно уставилась на него, который, казалось, ударом кулака мог бы завалить даже быка. Когда кто-нибудь из актеров, кому пришлось побывать с гастролями в горячих точках, начинал рассказывать об этом, то там было все — и стрельба, и бомбежка, и минные поля, на которых подрывались бронетранспортеры с сидевшими на них артистами, а тут…
Однако она не стала настаивать и только спросила негромко:
— И что, вам тоже приходилось убивать?
Искоса брошенный взгляд на хозяйку дома и вместо ответа — вопрос:
— Что, боитесь, что не смогу обезопасить вас?
— Господи, да о чем вы!
— Так вот, заверяю вас, — смогу.
Видимо, посчитав, что воспоминаниям о прошлом надо положить конец, Агеев улыбнулся широченной улыбкой и поднял свою рюмку.
— За вас, Марина! Чтобы самый длинный сериал показывали с вашим участием.
Шел четвертый час ночи, когда вконец осоловевший Агеев произнес просительно:
— Марина, вы позволите перетащить на кухню или, может, в прихожую ваше кресло?
— Да ради бога, но зачем? — удивилась Марина.
— Хотелось бы поспать немного, — признался Агеев. — А на стуле, как сами понимаете…
— Господи, действительно! — спохватилась она. — Я-то к ночным посиделкам привыкшая, а вы, небось, уже засыпаете.
Она скрылась за дверью, но уже через минуту вернулась обратно с раскладушкой в руках.
— Для друзей держим, — пояснила Марина. Иной раз чуть ли не до утра засиживаются, и чтобы переспать часок-другой, пока метро не откроется, приходится стелить на кухне.
По-хозяйски споро она втиснула в кухонное пространство раскладушку и пошла за подушкой с одеялом. Крикнула из комнаты:
— Но предупреждаю сразу, белье неглаженое.
— Я бы удивился, если б оно у кого-нибудь было проглажено, — буркнул Агеев. — Московская интеллигенция давно уже отказалась от подобной роскоши.