Модельное поведение
Шрифт:
Великий шелковый путь
Когда гостеприимный директор пообещал моему отцу организовать поставки апельсинов из Флориды для кухни ресторана и отеля, мы двинулись на семейную прогулку по Пятой авеню, восхищенно вглядываясь в драгоценные витрины «Тиффани» с вычурными рождественскими инсталляциями, пробежались по ноябрьскому морозцу до «Гермеса», где купили отцу его ежегодный рождественский галстук. Больно кольнуло воспоминание, что на прошлое Рождество я подарил Филомене (наравне с другими слишком дорогими для моего бюджета подарками) цветастый шарф с
Большая разница.
Виновен, виновен. Кстати, ведь все могло выйти мне боком в то Рождество. Если бы Филомена восприняла шарф от «Гермеса» как знак того, что я ее считаю старомодной…
Да нет, я не плачусь. Нет, серьезно. Приди домой, пожалуйста. Все забыто.
— Что вы хотите сказать, говоря, что в это время года у вас нет рождественских галстуков? Рождественские галстуки есть всегда, — заявляет отец продавцу в магазине.
— Я боюсь, что в этом году у нас нет рождественских галстуков как таковых, сэр.
— Но я всегда покупаю у вас рождественские галстуки, — печально говорит отец. — Всегда, каждый год.
Он расстроен, как маленький мальчик. Как я тогда, когда ждал на Рождество велосипед, а получил дорогой набор для химических опытов.
Мама и папа направляются в «Брукс бразерс», следующая остановка нью-йоркского круга почета Макнайтов. Я прошу у родителей прощения, что вынужден их покинуть, отец раздражается. На мой взгляд, визит в «Брукс» — слишком интимное семейное дело. Смотреть на этого кланяющегося старого пердуна, который обслуживает отца уже десятки лет, — это не для меня. Я, ссылаясь на срочную работу, обещаю присоединиться к ним позднее, в «Уоллиз и Джозеф».
— А давай посмотрим на твой офис, — предлагает мама, — это ведь совсем рядом с «Брукс».
— Там не на что смотреть, — честно признаюсь я. Хотя если бы Джилиан увидела моих родителей, то, возможно, сделала бы мне некоторое послабление.
— Нет, ребята, давайте гуляйте, наслаждайтесь городом, увидимся в семь.
Deus ex Machina[2]
Вернувшись домой, я обнаружил посылку от телефонной компании, в которой лежал новенький телефон с определителем номера. Я подключил его и стал ждать звонка. Однако мои телепатические способности не сильно развиты, и заставить Филомену позвонить усилием мысли мне удается не больше, чем заставить Брук наконец нормально питаться.
День благодарения
Недавно Франк Приал в своей статье в «Нью-Йорк таймс» размышлял над вечным американским вопросом: какое вино лучше подавать к индейке на День благодарения. Кто говорит — шампанское, кто — шардонне. Франк склоняется больше к Зинфанделю, ну или в крайнем случае молодому каберне-совиньон. Мой отец считает, что правильнее всего
Обед на День благодарения в «Сент-Реджисе». По старой доброй традиции мы с мамой мучаемся с бутылкой шампанского. Мама бормочет что-то про «праздничные пузырики».
Даг, старый добрый Даг, хлещет диетическую колу стакан за стаканом, как в последний раз. Брук потягивает мятный чай, как хиппи, которой она когда-то была, рассматривает пищу на столе, или мне так кажется, поскольку она не снимает солнцезащитных очков, что ничуть не отражает последних веяний нью-йоркской моды, о существовании которой она, правда, никогда не знала. Кстати, никто, к моему удивлению, даже не отметил, что Брук в очках, даже отец, который отличается строгостью в отношении норм, форм и манеры поведения за столом.
— Мне нравится День благодарения, — говорит мама.
— А я не расположена раздавать благодарности, — бормочет Брук, — когда в мире столько людей умирает от голода.
— А ты благодари за то, что ты не одна из них, — острит отец, пробуя очередной скотч.
— В Могадишо семья из четверых человек не получает столько протеина за месяц, сколько у вас сейчас на столе.
— Вы, должно быть, видите много страданий, — спрашивает мама Дата. Я не понимаю, какого черта он приперся? Неужели у него нет своей гребаной семьи для этой гребаной индейки?
В ответ Даг стоически пожимает плечами, его короткая шея в этот момент совсем исчезает.
Травма: теория и практика
— В какое время года, или месяца, или чего там еще у вас бывает больше травм, чем обычно? — спрашивает мама.
Отец тяжело вздыхает — реакция человека, привыкшего, но не перестающего удивляться эксцентричности вопросов своей жены.
— Кстати, хороший вопрос, — отвечает обоим Даг. — Больше всего травм приходится на период полнолуния. Травматология просто переполнена в ночь полной луны. И больше всего ножевых и огнестрельных ранений. Я не знаю, как этот феномен объяснить научно, но это в действительности так. Проще объяснить другое: детей из бедных районов привозят в больницу чаще после одиннадцати вечера.
У мамы радостное удивление на лице:
— И почему же это?
— Потому что на телевидении заканчивается прайм-тайм.
— Детки ждут окончания прайм-тайма, чтобы заболеть?
— Я думаю, дорогая, — говорит отец, — что… э-э… друг Брук хочет сказать, что родители смотрят любимое шоу до конца и только потом вспоминают про деток, которым нездоровится.
— Но это ужасно! — возмущается мама. — Даг, неужели это правда?
Даг печально кивает.
— Я полагаю, мы говорим о бедных районах, — говорит отец.
— Хуже с членовредителями, — выходит из своего ступора Брук. — Можете себе представить отделение, полное страдающих и больных людей, а тут парень, который… короче, расскажи им вчерашнюю историю…
— Ну, — начал Даг, — случай довольно интересный, хотя и не уникальный, мы такое и раньше видели. Короче, вчера к нам своим ходом поступил пациент, который держал полотенце в области паха. Мы полагаем, что он потерял около трети своей крови.