Модельное поведение
Шрифт:
— Продавец сказал мне, что партия получилась маломерная, — попытался я поддержать ее, пока она примеряла платье, потому как знал, что, если ее расстроит собственная внешность, мне не удастся ничего добиться еще несколько дней. Не говоря уж об опасности, подстерегающей стоящие рядом керамические и стеклянные предметы.
Как я заполучил мою работу
Прикол по поводу нашей конторы заключается в том, что Джилиан Кроу, наша любимая редакторша, отдала мне на прокорм кусок о знаменитостях в «Чао Белла» после того, как прознала, что я живу с моделью по имени Фил. Другим моментом, способствовавшим моему успеху, был
Тот факт, что у меня нет ни одного наряда с биркой «Прада» или «Гуччи» — еще один повод для осуждения в нашем журнале. Рекламки о распродажах налеплены на мой рабочий стол с пометкой «Для вашего сведения».
Мой контракт истекает в конце года, меньше чем через шесть недель. И никто не заикался о его продлении. Мой закуток на этаже редакции неумолимо, сантиметр за сантиметром завоевывается складируемым хламом. Я стою в авангарде концепции виртуального офиса, скидываю материалы при помощи модемного соединения прямиком из своей квартиры. Каждый раз, когда я физическим присутствием осчастливливаю редакцию, то обнаруживаю, что границы моего закутка сжались еще больше, теперь туда уже может поместиться только мой стол и стул. Возможно, мне надо почитать ежемесячное приложение «Девять секретов офисной жизни». Например, второй выпуск: «Не будь отшельницей, в рабочем коллективе нет места для сурового индивидуализма, подружка!»
Наш офис — заводь женских гормонов с соответствующими приливами и отливами. Из представителей мужского пола на полную ставку допущен один Свелт Харрисон Джеймс, деятельность которого можно оценить не иначе как модельную — нанят для съемок в помещении офиса.
Как единственный мужик, я расцениваюсь в качестве городского эквивалента деревенского дурачка — возможно, мил, но мешает всем. Единственное, на чем еще держится институционное доверие ко мне, это ассоциация с Фил, потому что ее фотографии несколько раз украшали страницы нашего журнала.
Команда ввода: «Фил»
Я встретил ее в Токио в метро на Гинза Лайн между Осакой-Митсуке и Шимбаши. Я уже больше шести лет искал нечто в Японии. Вероятно, в конце концов этим нечто должна была стать девушка с американского юго-запада.
Одним судьбоносным утром я проснулся в Киото с ощущением, будто я чужой на этой планете, — таким бессмысленным и странным показалось мне содержание предыдущих серий моей жизни. Потеряв веру в необходимость погони за японской литературой, я обратился к очевидной простоте дзена.
А позже, проведя семь месяцев в Камакурском монастыре, я решил, что еще не готов оставить мир разнообразия и иллюзий.
Встреча с Филоменой укрепила меня в этом убеждении. Если это было не сатори, то нечто типа светового знамения.
Естественно, я не мог не заметить ее, единственную гайджинку (иностранку), помимо меня, в подземке: на голову выше аборигенного
— Простите, вы не знаете, когда будет остановка «Гинза»?
Прошло какое-то время, прежде чем я смог оторвать помутившийся взор от потерявших смысл значков на странице «Японского кино», поднял голову и взглянул на нее. Хотел спросить: «С чего вы взяли, что я говорю по-английски?» После стольких лет в Японии я, как идиот, любил представлять, что превратился в кого-то другого. Но я был потрясен тем, как она задала свой вопрос, было в этом нечто магическое, что-то, что существует меж двух полюсов: всеамериканской непосредственности и обаяния прекрасной женщины.
Японский работяга атакует
Кое-как обретя голос, я сказал, что «Гинза» — это следующая станция. Она отвернулась, и я осознал недостижимость цели, парализованный ее сиянием. От того, чтобы потерять ее навсегда, меня отделяли сорок секунд, и тут мне на спасение пришел отрицательный герой — протагонист. Украдкой поглядывая на ее бедра, я увидел руку, которая появилась и ущипнула ее за попу. Она взвизгнула, а я ринулся на защиту.
«Anata no kobun shiteru», — сказал я мужику, который удивленно воззрился на меня — говорящий гайджин! Я взял ее за руку и отвел на символически безопасную дистанцию.
— Что ты сказал ему? — спросила она, когда мы уже сидели в кофейне неподалеку от станции.
— Я сказал ему, что знаю его босса, это примерно то же, что сообщить американскому бабнику, что знаешь его жену. Здесь, в Японии, цензура жены не очень котируется.
Оклахомская провинциалка за границей
Сбежав из крохотного оклахомского городишки, Филомена пыталась в Японии рекламировать свое модельное портфолио и банковский счет. Она уже два месяца жила здесь, снимая жилье с тремя другими девушками. Будучи человеком до скукоты правильным, я обожал ее маленькие шалости. Она была из той породы девиц, которые могут влезть в начало очереди и умудриться никого не обидеть при этом. «Ой, а вы ведь не будете против? Правда? Спасибо огромное! Видите, я же говорила, он не будет против». Не так уж много парней было бы против уступить очередь Фил. Она вовсе не была в неведении относительно своей силы. Она научилась пользоваться тем, что ей было дано.
Поначалу
Описав отрицательные стороны Филомены как сексуального партнера, точнее как конкретного сексуального партнера, я должен рассказать и о положительных ее качествах: в первую ночь, которую мы провели вместе, я понял: все то, что я раньше называл сексом, было всего лишь пародией на то, что я испытал с Филоменой. В ту ночь все началось плохо, вернее я думал, что плохо: мы сидели на холодном полу моей квартиры, пили чай, и Фил рассказывала мне о своих предыдущих парнях, включая и того, которого она делила со своей подружкой.