Модельер
Шрифт:
– Неплохая идея. Может, заглянем за угол к Энтони?
– Возьми с собой Аликс. Я посажу Софи в такси и потом присоединюсь к вам.
– Хорошо, – спокойно ответил Поль. – Пошли, Аликс.
Не дожидаясь согласия, он неожиданно твердо взял ее под локоть и вывел из помещения. Лицо Поля было непроницаемо, и Аликс многое бы отдала, чтобы прочесть его мысли. Поль, как и она, заметил интерес Анри к Софи. Считает ли он, что это повлияет на его отношения с Диной?
Только когда они сели за столик в приглушенном свете французского ресторана, он несколько расслабился:
– Что за
Аликс задумалась, понимает ли Поль, как многое он этим сказал. Что было время, когда отец не вызывал у него восхищения? Он презирал его или ненавидел? Наверно, это было бы уж слишком.
– Аликс. – Она, вздрогнув, поняла, что Поль обращается к ней.
– Извините, я задумалась.
– Не важно. Я просто хотел спросить – как вы относитесь к омарам?
– Лучше, чем они ко мне.
Он засмеялся, и вокруг глаз у него образовались симпатичные лучики.
– Как насчет ньюбурга?
– Звучит заманчиво, но уж очень полнит.
– Вы можете себе это позволить. Вы чересчур худы.
– Мне казалось, вам нравятся худые, – поддразнила она.
– Для костюмов – да, но в жизни не обязательно.
Почувствовав, как на душе разливается тепло от его слов, Аликс порадовалась, что они ужинают одни.
Час пролетел незаметно, и, потягивая кофе, она подумала, что ей вовсе не хочется возвращаться в офис.
– Мне интересно, рады ли вы, что прежние эскизы украли? – спросила она, осмелев после двух бокалов вина. – Иначе бы вам не удалось показать ваши модели.
Он провел рукой по лицу и несколько минут молчал.
– Вы меня не понимаете, Аликс. Вы рассматриваете это под более личным углом, чем я.
– Но это ваша работа, – возразила она. – Представьте себе, что художник не хочет показывать свои картины!
– Многие этого и не хотят.
– Значит, у них нет самолюбия, – горячо возразила она. – Но я не верю, что и вы такой же.
– Почему вы считаете, что отсутствие самолюбия – недостаток? Множество прекрасных людей спокойно без него обходятся.
– Талант обязательно делает человека амбициозным, – упрямо не сдавалась Аликс. – Это заложено в человеческой природе. Писатель хочет, чтобы читали его книги, музыкант – чтобы слушали его музыку.
– А я, таким образом, должен желать, чтобы женщины носили мои костюмы?
– А разве не так?
Он слегка улыбнулся:
– С вами трудно спорить! – Поль повертел в руке полупустой бокал вина. Отблеск от него отразился на его пальцах алым цветом, и ей показалось, будто это кровь.
– Что мешает вам открыть собственный Дом моделей? – вернулась она к вопросу, мучившему ее еще с вечера премьеры Дины. – Или вам нравится все время спорить с отцом?
– Мне это не нравится. – От того, что он произнес это равнодушным тоном, слова показались ей особенно значимыми. – Когда я только начинал работать с отцом, то считал, что он меня многому научит. Но очень скоро понял, что вместо того, чтобы развивать мой талант, он чинит мне всевозможные препятствия. Я остался с ним только потому, что знал: если я уйду, моя мать очень расстроится.
– И все годы вы оставались с ним только поэтому? Но это же бессмысленно! Вы не ребенок.
–
– Но вы приносите в жертву свое будущее!
– Вряд ли, – сухо сказал он. – Я всего лишь часть Дома Дювалей.
– Дом Дювалей принадлежит вам. Вы должны иметь свой салон или по меньшей мере свою коллекцию.
– Мы опять вернулись к вопросу об амбициях. – В его голосе звучало сожаление. – Я уже сказал вам, что я человек не амбициозный. Счастье матери мне дороже. Потому я остаюсь с отцом. То, что я постоянно рядом, сдерживает его и не позволяет совсем сойти с катушек.
Вновь наступила тишина, но Аликс вскоре же решилась ее прервать:
– Он всегда за женщинами бегал?
– Да, и с возрастом все больше.
– Почему ваша мать не уйдет от него?
– Я как-то спросил ее об этом, и она ответила: пусть лучше он хоть время от времени с нею, чем никогда.
– Это из-за любви? – тихо спросила Аликс. – Или из-за гордости?
– В душе женщины любовь и гордость часто неразлучны. Но пока отец приезжает домой на уикэнды и поддерживает видимость брака, ее все более-менее устраивает. Потому я с ним и остаюсь.
– Наверное, вам нелегко это дается. – Аликс сочувственно взглянула на него, и в его манящих темно-вишневых глазах увидела ответ. – Вы не боитесь, что отец увлечется так сильно, что попросит освободить его?
– Нет. Его увлечения быстро заканчиваются. И его пассии никогда меня не беспокоили. Глупые тщеславные девчонки. Только в случае с Диной я... – Он замолк, и его лицо вновь стало непроницаемо и словно повеяло холодком отчуждения.
Раздосадованная Аликс почувствовала себя так, словно у нее перед носом захлопнули дверь. Она молча взяла свою сумочку и встала. Поль заплатил по счету, и они вышли в вечернюю прохладу. Из сегодняшнего разговора ей стало ясно окончательно: Поль любит Дину.
Аликс повернулась и посмотрела на него. В свете уличных огней темноглазый красавец выглядел таким несчастным! Она чувствовала себя не лучше – и из-за него, и из-за себя. Но ее особенно угнетала собственная грусть. Почему она беспокоится о человеке, которого едва знает?
Глава 7
Показ коллекции Дюваль состоялся в назначенное время, и журналисты, подробно информированные Аликс, проявили к ней огромный интерес. Все знали, что предыдущие эскизы украдены и костюмы команде Дюваль пришлось готовить заново. Пресса была полна сочувствия и восхищения, но опытные сотрудники компании отдавали себе отчет в том, что от клиентов требуется нечто большее, чем просто симпатия.
Демонстрация должна была начаться в одиннадцать, но уже с раннего утра началась суматоха. Аликс приехала в салон в девять. Там все стояли, что называется, на головах: флористы устанавливали на лестничных площадках корзины с цветами, девушки разбрызгивали дорогой дезодорант в холле, костюмеры с платьями, прикрытыми белыми простынями, сновали туда-сюда, удивительным образом не сталкиваясь друг с другом. Все было подчинено одной цели: ни одна душа не должна была видеть модели до начала демонстрации!