Модельер

Линдсей Рэчел

– И что теперь будет с вашей коллекцией? – спросила она, переводя взгляд с Анри на Поля.

– Придется выбросить за ненадобностью, – ответил старший и тяжело опустился на стул. – Сотрудники работали, не покидая Дома, за исключением уик-эндов, когда мы с Полем брали эскизы домой. Они работают со мной много лет, и для меня они как члены семьи. Эти люди никогда не предавали нас.

– Но кто-то же это сделал, – сказал горько Поль. – Нам предстоит решить – откажемся ли мы от показа зимней коллекции или попытаемся сделать

полдюжины новых моделей.

– Полдюжины? – откликнулся его отец. – Лучше вообще ничего не показывать, чем выставлять себя на посмешище!

В комнате повисла тишина, и четверо людей молча смотрели на разложенные перед ними эскизы. В голове Аликс шевельнулась какая-то мысль, и она, не удержавшись, издала радостное восклицание.

– Что? – с надеждой воззрился на нее Анри. – У вас есть какая-то идея?

– Я просто думаю... – Она остановилась и холодно сказала: – Когда я была здесь несколько месяцев назад, ваш сын показывал вам свои рисунки. Тогда они вам не понравились, но...

Анри взглянул на сына, и тот кивнул.

– Они у меня в столе, – торопливо сказал он. – Сейчас принесу.

Несколько минут спустя эскизы с незадачливым сфинксом были отодвинуты в сторону, а на столе появились новые, которые Анри так категорично отверг несколькими месяцами раньше.

Пока Анри рассматривал их, Поль нервно ходил по комнате.

«Но почему, – думала Аликс, – когда ему приходится сталкиваться по работе с отцом, он кажется таким неуверенным в себе?»

– Мы можем попытаться что-то сделать с ними, – наконец сказал Анри. – Хотя они очень уж просты.

– В этом их главное достоинство, – заявил Поль. – Я хочу работать на контрасте объема и различных материалов. – Его лицо просветлело. – Например, вот это. – Он протянул ему эскиз облегающего платья в комплекте с объемным пальто. – Платье бархатное, оно прилегает к телу, как вторая кожа, пальто из атласа и свободно, как река. Понимаешь, что я имею в виду?

– Нет, – сознался Анри. – Объем? Тебе следовало стать архитектором, а не модельером.

– Модельер и есть архитектор одежды, – возразил Поль. – Только он выражает себя в ткани, а не в кирпиче и строительном растворе.

– Давайте ближе к делу. – Анри взял в руки карандаш. – Тебя ведь никогда не волновала практическая сторона дела.

Поль покраснел, и Аликс поняла, как трудно ему сдержаться.

– Как вы назовете коллекцию? – торопливо спросила она.

– Это уж пусть сын решает.

– Не знаю, – пробормотал Поль. – Назовите, как хотите.

Опасаясь, что если ей сейчас не удастся смягчить обстановку, то коллекция вообще не появится на свет, Аликс изо всех сил старалась что-то придумать. Ее вдруг осенило, и она прищелкнула пальцами:

– А что, если «Феникс»? Новая коллекция возрождается из пепла старой! Да пресса из этого конфетку сделает!

Анри задумался:

– Мы должны

быть очень осторожны. Напрямую обвинить Бетти Виллерс мы не можем. Можем лишь сказать, что у нас украли эскизы, и пусть люди сами думают. – Он повернулся к мадам Лелонг. – Нам нужно сказать об этом сотрудникам. Пригласите всех через десять минут в салон. А ты, Поль, позвони в Гаранс во Францию и расскажи Пьеру Дюбуа, что случилось. Скажи, что нам немедленно требуется весь запас его лучших материалов. Тех, которые он припрятал для следующего сезона. Наша коллекция, хотя и небольшая, все-таки появится!

Поль и мадам Лелонг вышли из комнаты, и Аликс с восторгом посмотрела на Анри:

– Я рада, что вы отказываетесь признать поражение.

– В моем лексиконе нет такого слова. – Он протянул ей раскрытый портсигар, но она отрицательно покачала головой, хотя не могла не показать своего восхищения – настолько вещь была хороша.

– Чудо какое! Французский?

– Работа французская. Сделано на Сейшельских островах. Я там родился. Там лучшие в мире черепаховые панцири.

– Я думала, вы родились во Франции.

– Я хотел, чтобы люди так думали. Но родился я на Сейшелах и жил там до восемнадцати лет.

Дверь открылась, и мадам Лелонг, задыхаясь, вошла в комнату:

– Вас все ждут, месье Дюваль.

Как актер перед выходом, Анри расправил плечи, вытащил из рукавов сверкающие белые манжеты и зашагал к выходу.

Собравшийся в салоне коллектив был разношерстен: распорядители салона в форме из черного крепа с жемчугом, швеи и закройщики в серой спецодежде, манекенщицы в белых халатах, кроме одной в вечернем платье цвета герани, которое она демонстрировала, когда всех вызвала мадам Лелонг.

В салоне воцарилась гнетущая тишина, когда Анри рассказал, какой их постиг удар. В этом безмолвии он сообщил, что им придется срочно создавать новую коллекцию. Девушки взволнованно зашушукались. Она будет небольшой, но работать придется очень напряженно. Едва он закончил, как все бросились уверять его, что они готовы трудиться даже ночью, и Анри тепло поблагодарил их.

– Я всегда считал вас своей семьей, – сказал он с доброй улыбкой, – я знал, что вы меня не подведете.

Все вышли, кроме мадам Лелонг.

– Мне не хотелось беспокоить вас сейчас, месье Дюваль, но заболела Анна. Позвонил муж и сказал, что ее увезли в больницу с аппендицитом.

– Что?! – взревел Анри. – Как мы можем показывать коллекцию без ведущей манекенщицы? Да половина коллекции Поля сделана в расчете на нее.

На лице мадам Лелонг появилось прямо-таки несчастное выражение, но ее хозяин не обращал на это внимание и все больше злился.

– Не смотрите на меня как промокшая мочалка! Найдите еще кого-то.

– Я у-уже по-просила прийти с-сюда некоторых манекенщиц. Они ждут, чтобы вы на них посмотрели.