Модельер

Обербек Элизабет

Педант на насесте зачесался и похлопал крыльями. Клод прикрыл глаза. Она забыла свои туфли. Кроме того, она не собиралась рассказывать о своей свадьбе.

— Одну минуту, пожалуйста. Мне необходимо замерить длину вуали. — Он осторожно надел ей на голову жемчужный гребень, который недавно разыскал в Париже, и задержал дыхание, так как потревожил две или три пряди волос, и аккуратно уложил их на место — так профессиональный взломщик укладывает украденные драгоценные камни в бархатный футляр. Белая вуаль, закрепленная на жемчужном гребне, красиво ниспадала по плечам. Когда он на мгновение посмотрел на

ее отражение в зеркале, то понял, что добился желаемого результата. Атласное белое платье излучало свет, который исходил от Валентины.

— Это совершенство, — сказала она.

— Совершенство — это вы, — ответил он.

Ему показалось, что эти слова превратились в цунами, которое захлестнуло комнату.

— Нет-нет, погодите, — ее лицо озарила улыбка. Она ждала, когда он продолжит говорить. — Я доставлю платье в течение двух недель, и мы сможем назначить примерку для ваших племянников уже через неделю после этого. — Он старался говорить деловым тоном.

— Так скоро?

— Все знают, что я назначаю обычно две примерки, — ответил он и тут же пожалел о сказанном.

Может, она надеялась еще на одну поездку к нему? Зачем он так поспешил? Ведь можно было объяснить, что работа над такой моделью отличается сложностью и желательна или даже обязательна третья примерка.

Она рассмеялась. Момент был упущен.

— Мадемуазель де Верле. — Его хладнокровие куда-то исчезло, и, к своему удивлению, он продолжил. — Прежде чем вы уедете, могу ли я кое в чем признаться? — И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Я не знаю, кто вы, но у меня странные ощущения, связанные с вами. Это удивительно.

— Это забавно, — сказала она непринужденным тоном, без тени смущения. — Мне тоже кажется, что я когда-то знала вас, будто бы я провела всю свою жизнь в этой комнате, глядя на белую яблоню, наблюдала, как она меняет свои одеяния в зависимости от времени года, разговаривала с ней, беседовала с вами. — Она замолчала.

Клод подумал о том, что не хотел, чтобы она замолчала.

— Я сожалею о произошедшем с вашим ассистентом, — сказала она наконец.

— Нет! Простите меня! — Он перехватил ее взгляд. Кажется, она посмотрела на дверь? — Извините, что задерживаю вас. Спокойно переодевайтесь в примерочной. Могу вас уверить, что сейчас никто не побеспокоит вас. Я буду в саду.

Когда он вернулся в мастерскую, то увидел на столе в кухне записку. Почерк был округлым и разборчивым.

«Я думаю, что в Сенлисе есть два дракона! Спасибо вам за платье и за яблоню в цвету.

Валентина».

Он почувствовал дуновение ветра из прихожей. Дверь была приоткрыта.

Следующая неделя, заполненная повседневными заботами, встречами, бесконечным сидением за швейной машинкой без помощи ассистента, показалась бесконечной. К вечеру его глаза сильно уставали, а Педант своими воплями требовал большего внимания от хозяина. В ежедневной газете Клод поместил объявление о том, что портной ищет помощника.

Впервые за всю карьеру он поставил под сомнение слово «портной». Он сказал Педанту:

— Может быть, я уже не портной. Возможно, я модельер?

Его

беспокойство нарастало с каждым днем. Наконец свадебное платье было готово, а к вуали заботливо приколота последняя ленточка. Он работал без устали, чувствуя сердцем каждый стежок. Он не торопился с отправкой платья по почте в фирменной длинной белой коробке, как он всегда делал для своих парижских клиенток. Как только платье будет отдано почтальонам, Валентина может исчезнуть. Нет, он сам доставит его.

Такая тактика принесла успех. К концу недели пришло приглашение, на конверте был адрес, написанный темно-голубыми чернилами, он сразу узнал почерк.

Мадам и месье Эрик де Верле.

Мы имеем удовольствие пригласить вас на праздник

в честь Валентины и Виктора в субботу,

восемнадцатого апреля в 7.30 вечера в Сав дю Руа,

улица дю Руа, 21, Париж

Подтвердите свое прибытие по телефону 01 14 65 72 37

И обратный адрес: улица Одриот, 2, Париж, 75003.

Он потрогал выпуклые буквы и цифры на большой открытке. Громко прочитал ее содержание Педанту. Он не знал, что сделать сначала: подпрыгнуть, поцеловать попугая, машущего крыльями, или посмеяться над собственной глупостью. Зачем эта женщина приглашает меня на прием? Но все же скоро отбросил скептицизм. Самое главное заключалось в том, что он снова увидит Валентину.

Клод бросился к своему столу так же быстро, как один из его племянников кидался за футбольным мячом. Возможно, он должен написать ответ на солидной открытке. Он купит ее. Но нет! Прием уже на следующей неделе. Он позвонит ей. Почему бы нет, прямо сейчас! Он набрал номер и вздохнул с облегчением, услышав автоответчик.

— Это Клод Рено. Я буду рад посетить вас вечером восемнадцатого. Я привезу ваше платье. — Он сознательно избежал слова «подвенечное».

Медленно тянулись рабочие дни. Лишь немногие встречи с клиентками проходили без разговоров о свадьбе Валентины де Верле. Клод не переставал удивляться, насколько мал Париж и как же тесен круг его клиенток. О свадьбе этой женщины говорили даже те, кто жил вдали от столичных сплетен.

«Это самое лучшее событие в жизни ее жениха. Разве Виктор не счастливец? После стольких лет она наконец сказала «да». Должно быть, она стареет».

Клод старался говорить самым обычным тоном, который только мог изобразить.

— Что значит «стареет»?

— О, сейчас ей, должно быть, лет тридцать пять.

Клиентки подтвердили, что Виктор является аукционистом Друо, крупнейшего в Париже аукционного дома, что он хорош собой и родом из почтенной семьи, которая владеет несколькими домами в Париже, замком семнадцатого века и землей в Нормандии. Виктор объехал весь мир, улаживая дела аукционного дома, вел переговоры не с одним владельцем знаменитых шедевров на предмет их купли или продажи. Похоже, что с давних времен Валентину и Виктора считали хорошей парой. Его фамилия, Клоду было в это трудно поверить, но это было так, — Кутюрье. Виктор Кутюрье.