Модельер

Обербек Элизабет

— Клод, познакомьтесь с Виктором Кутюрье.

Клод почувствовал себя карликом, стоя перед высоченным Виктором.

— Добро пожаловать, Клод, — произнес тот быстро. — Пожалуйста, присоединяйтесь к нам. Я только что рассказывал одну историю…

Клод пристально рассматривал Виктора: рубашка из средиземноморского голубого шелка с добавлением хлопка, голубовато-черный зигзагообразный рисунок галстука, который подчеркивал «небрежность» безупречного пиджака.

Клода пронзила острая боль. Этот породистый мужчина с хорошей дикцией и приятным глубоким голосом, доносящимся

словно из пучины океана, провел все детство с Валентиной, а теперь еще проведет и всю жизнь. Он, словно магнит, приковывал внимание окружающих. Люди были заинтересованы в нем больше, чем в его рассказах.

— Смешное заключается в том, что Марсель не заметил, что жена следит за ним!

Клод пропустил первую часть смешного рассказа — что-то о муже, который отправился в город, чтобы купить лекарства для своей жены. Оказалось, что она не уследила за ним. Мужчины гоготали. Виктор с абсолютно серьезным видом продолжал рассказывать свою историю. Иногда он поглядывал на Клода и даже один раз улыбнулся ему. Возможно, Валентина описала их прогулку в саду, рассказала своему жениху о милом маленьком портном из сельской местности.

— Теперь, месье портной, о свадебном платье для моей любимой. — Виктор обратился к Клоду. — Не могли бы вы рассеять тайну и рассказать об идее? Прошу вас…

Валентина вошла в кружок гостей.

— Только в том случае, если ты, Виктор, расскажешь гостям о нашем медовом месяце. Лично я хотела бы узнать все подробности. — Она обратилась к гостям. — Он настаивает на том, чтобы держать все в секрете!

В этот момент в зале наступила тишина. Казалось, все замерло, исчезли звуки. Окружающие молча наблюдали, как Виктор смотрит на Валентину. Он взял ее руки в свои.

— Дорогая, — сказал Виктор, не отрывая взгляда от ее лица. — Наш медовый месяц — вся наша совместная жизнь. Могу ли я объявить всем, что моя жизнь навсегда посвящена Валентине?

Клод заметил, как потеплели глаза Валентины. Он тихо произнес «прошу прощения» и медленно отошел от группы.

Болтовню Виктора он слышал как в тумане. Они касались и летних отпусков, и свадебных планов Валентины, и последних продаж на аукционе Друо. Клод думал о сестре Жюльетт, о ее любви к словам, о том времени, когда она раскладывала и складывала их, придавая им особую значимость. Законченные фразы разбивались на части, в них искался смысл. Слова, сказанные необдуманно, ни к чему не обязывали, поэтому часто превращались в обыкновенную болтовню.

— Клод.

Валентина стояла справа от него, она была так близко, что он чувствовал ее дыхание на своей шее.

— Вы, должно быть, утомлены всеми этими разговорами. Я хочу вам кое-что показать. В подвале под этим залом хранятся самые старые вина Франции. Пойдемте. Перед началом сегодняшнего приема владелец этой коллекции организовал для меня экскурсию.

Левой рукой она приглаживала свои волосы. Ее серо-голубое платье, сшитое из хлопка с добавлением вискозы, делало ее кожу бледной, но подчеркивало глубокую синеву ее глаз. Ему не понравился крой линии талии — она была слишком низкой для нее, и поэтому грудь казалась плоской.

Они быстро вышли

из зала, и, как показалось Клоду, их уход остался незамеченным. Они вошли в очень маленькую комнатку, похожую на пещеру. Валентина вынула ключ из небольшого кармана. Как он не заметил его? Это выглядело как чудо, карман был очень точно вшит по линии талии и настолько мал, что вмещал только маленький ключ и тонкую кисть ее руки. Его следующая модель платья будет иметь множество таких карманов! Валентина быстро вставила ключ в замок и открыла маленькую, но тяжелую каменную дверь, выполненную в форме арки.

— Наклонитесь, — прошептала она.

Они нырнули в еще меньшую комнату, холодную, обшитую кедровыми панелями, освещенную только одной лампочкой, и когда Клод выпрямился, он слегка задел ее головой. Комната пропахла сыростью. В ней витал запах пустых дубовых винных бочек и старого уксуса. Справа была более темная стена, на которой выступали капельки воды.

«Почему я здесь? — подумал Клод. — Почему неприметный портной отвлек внимание счастливой хозяйки от ее жизнерадостного жениха?»

Она открыла другую дверь, из толстого стекла, и они вошли в холодный, слабо освещенный туннель, заставленный с обеих сторон винными бутылками. После нескольких шагов по каменному полу она остановилась напротив бутылки цвета темно-голубого сапфира с необыкновенно широким донышком. Она взяла ее с полочки и стерла пыль с наклейки.

— Читайте, — прошептала она, указывая на нее. Там было написано: 1764, «Погреб двора Его Величества». Вверху и внизу наклейки были изображены удивительно хорошо сохранившиеся золотые короны и голубые звезды. Текст был едва виден.

— Представьте! Тысяча семьсот шестьдесят четвертый! — сказала она с серьезным выражением лица. — Подумайте, назревала революция. Уже начались беспорядки… Притрагиваясь к ней, я испытываю странные чувства. Представьте людей, у которых хранилась эта бутылка, они давно уже мертвы! Мы тоже когда-нибудь… — Она на секунду замолчала. — Давайте разобьем бутылку прямо сейчас! Разобьем об этот каменный пол! Давайте будем последними, кто прикасался к ней! Давайте, Клод, давайте сделаем это! Она подождала мгновение. — Нет, я знаю! Давайте лучше откроем ее и выпьем! Прямо сейчас!

Она наклонила голову и стала изучать пробку, ее волосы обрамляли лицо.

— Клод, помогите мне открыть бутылку!

Первым его чувством был ужас.

— Нет-нет! Гораздо лучше сохранить ее, для этого есть много причин. Она пролежала здесь так долго… это такая ценность…

Кто она такая эта Валентина? Нежная и прекрасная женщина, которая сейчас хочет уничтожить историческую реликвию? Он медленно взял бутылку из ее рук и поставил на место. Он наблюдал, как она подалась, в ее глазах мелькнуло разочарование. Тишина вокруг них нарушалась лишь падением капель. Он взял ее за руки и заглянул в синие глаза. Казалось, что они оба, Клод и Валентина, закрыты пробкой в своеобразной бутылке, много лет хранящейся в этом замкнутом пространстве. Здесь, внутри, не было тяжелых мыслей о призрачном будущем. Клод решительно поцеловал Валентину не задумываясь, в губы.