Модельер

Обербек Элизабет

Зачем ты выходишь замуж, если не испытываешь настоящей любви? Может быть, так думают только простые провинциалы? Конечно, существует много причин, по которым заключаются браки без любви, но так поступают полные глупцы. Он подумал о своем собственном браке.

Он схватил пиджак. По пути из дома Анатоля он чуть не сбил с ног свою жену. Может быть, она выжидала нужного момента, чтобы заманить обратно в брак без любви?

— Извини меня. Добрый день.

— Клод! Мы должны поговорить. Многое изменилось.

— Да, может быть, завтра.

— Завтра! — прокричала

она ему вслед.

Он побежал, не обращая внимания на то, как это выглядит со стороны. Он чувствовал себя ребенком на морском берегу, подпрыгивал, размахивал руками, глотал встречный ветер. Он сел в «пежо» и помчался прочь из городка, не обращая внимания на знаки ограничения скорости до тридцати километров в час — знак, который он так хорошо знал.

Часть вторая

Глава 13

В первый день своей работы в салоне де Сильван, Клод Рейно стал знаменитым и одновременно был уничтожен. Фотография Валентины в свадебном платье, ее сдержанная улыбка. Она была похожа на лебедя и такая сексуальная — само совершенство. Фотографии опубликовали во всех французских газетах и журналах. Газета «Фигаро» поместила ее на полосе в разделе «Стиль» и назвала Клода Рейно «гениальным модельером, который пришел из ниоткуда». — «Пари матч» нарекла платье «изобретением нового века! Современным, но классическим. Простым, но настолько утонченным». — Валентина де Верле превратилась в единое целое со свадебным платьем», — рассказывал о своих впечатлениях редактор отдела моды газеты «Ле Мон».

В салоне де Сильван его приветствовал Андре Лебре, креативный директор фирмы.

— Месье Клод Рейно, человек дня! Слава опередила вас в это утро. Мои поздравления! — Лебре было уже далеко за пятьдесят. Короткое крепкое тело, проницательные темно-карие глаза, маленький широкий нос, который немного нарушал серьезное выражение лица, очень тонкие, четко очерченные губы. Более двадцати лет он успешно занимался разработкой новых фасонов и поддерживал высокий уровень уважаемой торговой марки. Два года назад его назначили ответственным за все направления бизнеса.

Клод моргал, слыша каждую похвалу.

— Да, спасибо, — сказал он. — Это хороший фасон, но в данном случае женщина принесла успех платью, а не наоборот.

На столе в зале для совещаний лежал журнал, открытый на той странице, где была помещена цветная фотография Валентины в полный рост. Он вздрогнул. Можно ли говорить о своем собственном успехе, когда эта женщина обладает такой грацией и элегантностью? Это свадебное платье станет символом ее успеха. А для него — триумфальным вступлением в парижское общество. В этом и заключалась глубокая ирония.

Действительно, платье подчеркивало нежный изгиб ее шеи, ее рост. Но улыбка казалась ему слишком грустной.

В его новом просторном и свежевыкрашенном кабинете одно большое окно выходило на улицу Панорамас, скучную боковую улочку, расположенную рядом с деловой площадью Виктория. Посмотрев в окно, Клод заметил магазин женской

одежды: ткань на манекенах казалась дешевой, фасоны давно устарели. Три года назад салон де Сильван перенес свой офис в этот район, относящийся ко второй категории парижских земель, известный под названием «Сентьер». И хотя в течение последних лет уже несколько дизайнерских компаний перебрались сюда, ветхие здания и близость района «красных фонарей» на улице Сен-Дени придавали этому месту достаточно убогий вид.

Как только Клод увидел свой офис, он решил перекрасить его белые стены в персиковый цвет или в розовый, чтобы оживить помещение. Одна стена была покрыта пробковым деревом. Рядом с окном стояли четыре безголовых, безжизненных манекена.

Стройная женщина с ярко-красными губами, похожими на клюв скворца, без стука вошла в кабинет и представилась: Албан Мирелль, секретарь Лебре. Она попросила Клода пройти в офис месье Лебре, чтобы познакомиться с другими сотрудниками во время утреннего совещания.

У Албан был высокий лоб, большие глаза и самая тонкая талия, которую когда-либо видел Клод. Чем-то она напоминала приготовившуюся к прыжку тигрицу.

Клод почистил щеткой пиджак. Он понимал, что каждый сантиметр его костюма будет проанализирован теми, кого считают законодателями высокой моды. Он направился в офис — надо было пройти по коридору и спуститься по ступенькам. Холл, декорированный в стиле Людовика XIV, замысловатые панели, картины, изображающие французские ландшафты, позолоченная мебель. Намеренно или нет, но это была копия Версаля, дизайнер стремился продемонстрировать величие и мощь, хотя сделал, в общем-то, театральную декорацию.

Напротив золоченого стола Лебре в креслах сидели двое мужчин и женщина. Слева, немного в стороне, стояло свободное кресло. Когда Клод вошел, все сразу же повернулись в его сторону. Он почувствовал, что началась оценка его внешнего вида — длина пиджака, рукава и ширина лацкана, качество строчки на брюках. Все, вплоть до ботинок. За то время, что он проходил к свободному креслу, присутствующие успели слегка разочароваться внешним видом нового модного дизайнера.

— Итак, — произнес Лебре, вставая, — месье Клод Рейно, прежде всего позвольте поздравить вас с этим шедевром. — Он поднял две газеты, развороты которых пестрели фотографиями Валентины в его платье. Клод даже не заметил ее племянниц и племянника. Его интересовал только один вопрос: кто придумывал фасоны их нарядов? Как Валентина заманила очередного кутюрье?

Лебре положил газеты на стол, сел, посмотрел на Клода и прищурился.

«Что ему известно?» — подумал Клод, отвечая на взгляд своего инквизитора.

Лебре нарушил неловкую паузу. Он снова встал:

— Позвольте представить Шарля Сеннельера, моего протеже. Шарль работает с нами пять лет, среди множества его заслуг то, что он разрабатывает дизайн головных уборов.

Шарль поприветствовал Клода. Крашеный блондин — он весь казался каким-то округлым. Открытое дружелюбное лицо, но слишком яркие губы выдавали, что он позволяет себе небольшие вольности.